- Но, папа, - резко возразил юноша, начиная понимать, к чему тот клонит, - я же понесу. А если мы ещё не будем женаты? Или Дэон не захочет ребёнка?
- На все воля Великой Матери, Ян, - так же строго продолжал старший омега. – Если она подарит вам с альфой несколько дней любви и страсти и плодом этих дней станет ребёнок, значит, так и должно быть.
- Пап, - Ян решил не комментировать наставления старшего омеги, но вот для себя кое-что все же решил прояснить, - а почему ты всегда обращаешься к Великой Матери, а не к арлегам?
- А к кому же нам, омегам, ещё обращаться за помощью, если не к ней? – слегка удивленно и вновь-таки уклончиво ответил Завир, после чего бодро поднял сына на ноги. – Так, Ян, не время сейчас мешкать, ведь вам скоро ехать, а у нас ещё ни один чемодан не собран.
Юноша в ответ только вздохнул: опять папа отвечает ему загадками, но омега с этим уже смирился и больше не пытался их разгадывать, хотя, в душе, все-таки надеялся, что когда-нибудь он все узнает и поймет.
Дальнейшие сборы прошли в спешке и суматохе. Оказалось, у Яна много вещей, причем о существовании большинства из них он даже не догадывался, так как отец и папа принесли ему чемодан с дорогими одеждами и несколько украшений, которые они собирали ему на посаг. Посаг, или иным словом приданое, уже давно не был в Венейе правилом для омег, которых провожали в дом мужа с определенным багажом. Обычно, омеги, как женщины, так и мужчины, приходили в свой новый дом без каких-либо вещей, разве что на первое время, а после их полностью обеспечивал муж, что и было показателем состоятельности альфы, но, похоже, его отцы решили иначе, подготовив сыну брачный подарок.
Ян был тронут, и не только подарком, ведь сейчас, стоя на крыльце, он фактически прощался со своей семьей, которую он мог больше никогда не увидеть, в то время как Дэон и его воины терпеливо ожидали у закрытого экипажа. Близняшки обнимали его и тихонько всхлипывали, прося поскорее приезжать в гости. Лаура, крепко обняв, незаметно для остальных передала ему мешочек с деньгами, которыми пользовались на межконтинентальных рынках, и пожелала удачи. Отец строго смотрел и крепко жал руку, напутствуя твердым словом, но в конце речи все-таки не сдержался и приобнял сына, слегка похлопав его по плечу. Завир же ничего не говорил, по крайней мере, никто ничего не услышал, кроме Яна, которого омега крепко обнял, прощаясь.
- Смотри сердцем, сынок, - прошептал Завир и отстранился, послав юноше мягкую улыбку.
Ян отошел на пару шагов, все ещё до конца не веря, что он, возможно, навсегда покидает дом, в котором родился, вырос и прожил 18 лет, но, похоже, такова была его судьба, поэтому юноша низко поклонился всем своим родным, выражая благодарность, а после спешно, чтобы не развернуться, не подбежать и не обнять их ещё раз, пошел к экипажу. Как только Дэон и Ян сели в повозку, Брьянт хлестнул лошадей, и экипаж, который верхом сопровождал Арт, озаряемый клонившимся к закату огненным диском Деи, выехал за ворота поместья Риверсов, а после и вовсе скрылся из вида.
- Это то, о чем ты мне говорил, Завир? – когда Лаура с дочерьми вернулись в дом, спросил Олдвин, все так же всматриваясь в даль дороги, на которой уже оседала поднятая лошадьми и колесами пыль.
- Нет, - коротко ответил омега, в легком прищуре провожая высоко парящую в небе птицу.
- Но… - начал было альфы, опасливо взглянув на мужа.
- Но это начало, - так же спокойно ответил Завир, после чего развернулся и вместе с мужем вошел в дом, лишь на секунду обернувшись, чтобы удостовериться в том, что птица улетела точно на закат.
Темень небольшой комнаты, в которой кроме стола, стула и большого, во весь человеческий рост, зеркала ничего не было, развеивало лишь пламя трех свечей, которые мерно полыхали в подсвечнике, стоящем прямо на полу. Хавелок дан’ Глис, сидя за столом, изредка попивал из бокала тягучее рубиновое вино и, казалось, смотрел в никуда, будто обдумывая что-то важное. Альфа так и не снял брачный костюм, разве что небрежно бросил на спинку стула шейный платок, да развязал воротник рубашки, к тому же, на самом деле он не думал, он ждал.
Из-за вмешательства Вилара, которому монарх благоволил намного больше, чем своему военному советнику, его план был изничтожен до самого последнего пункта, что, соответственно, мешало ему приблизиться к своей главной цели – захвату трона. Но Хавелок дан’ Глис не достиг бы к своим 43 годам таких высот, если бы сдавался на полпути и не имел запасных вариантов, вот только именно в этой ситуации все зависело не только от него.
- Зачем ты позвал меня? – будто из неоткуда раздался громкий голос, в котором отчетливо слышались бархатно-шипящие нотки, и только темно-фиолетовая рябь на зеркале указывала на то, что голос альфе не чудится, а выходит именно из этого магического портала, замаскированного под столь обыденный предмет мебели.
