Ганс рассказывал о том, как плохи дела кругом; Беньямин слушал, и на душе у него становилось все тревожнее. С каждым днем будущее для каждого из них выглядело все более мрачным. Где-нибудь через неделю Ганс и сам собирался покинуть Марсель.
– Выбраться можно только через Пиренеи, – подытожил он.
Беньямин поблагодарил Ганса за кофе, за сигарету и хорошую компанию, а больше всего – за адрес Лизы, которая была сейчас на юге Франции.
Во второй половине того же дня он увидел в кафе за столиком на тротуаре Фрица Френкеля. В двадцатые годы доктор Френкель был знаменит в Берлине. Значительную часть прошлого десятилетия он провел в Париже и был в почете у эмигрантов, жаждавших попасть на прием к этому выдающемуся специалисту по нервным болезням. Беньямин сам один раз ходил на консультацию к доктору Френкелю по настоянию Доры.
Доктор заметил пристальный взгляд Беньямина и встал.
– Беньямин! – воскликнул он. – Идите сюда! Садитесь, позвольте мне угостить вас выпивкой.
Беньямин учтиво поклонился и принял приглашение.
– Так что же привело вас в Марсель? – поинтересовался доктор.
Задавать глупые вопросы – это так похоже на Френкеля, подумал Беньямин. Что может сейчас еврей делать в Марселе?
– Прохожу отбор на Олимпийские игры, – сказал он. – Разве вы забыли, что я прыгаю с шестом?
– Послушайте, держитесь меня, и мы вместе выберемся отсюда, – сказал доктор Френкель.
Он рассказал Беньямину, что достать место на корабле обычным способом невозможно. Все койки давно распроданы, и власти ужесточают правила выдачи выездных виз. Выехать из Франции теперь можно только с помощью каких-нибудь ухищрений. Он с увлечением заговорил об одном таком способе, о котором недавно узнал и которым уже смогли воспользоваться десятки его знакомых. Нужно одеться матросом, и вас берут на борт торгового судна, следующего на Цейлон. Другие матросы за небольшую плату весьма охотно контрабандой примут вас к себе. Если у Беньямина есть хоть какие-то деньги, то можно не сомневаться, что оба они через месяц будут на Цейлоне.
– И что вы будете делать, когда попадете на Цейлон? – спросил Беньямин.
– Это британская территория, – пояснил доктор Френкель. – Там немцы не смогут вас тронуть. Кроме того, говорят, там довольно приятно: чайные плантации, полно фруктов. Вы ведь любите фрукты?
«Сможет ли доктор Френкель сойти за матроса?» – думал Беньямин, глядя на длинные, косматые седые волосы и хрупкое тело старика. Должно быть, от денег зависит больше, чем он предполагал раньше.
– Да вы скептик, сударь, – сказал доктор Френкель.
Беньямин пожал плечами. В нынешних обстоятельствах, пожалуй, стоило попробовать. Каждый день можно было услышать и о более фантастических способах бегства. Так, один восьмидесятипятилетний еврей родом из Одессы вроде бы бежал в Испанию на гелиевом аэростате. Беньямин высоты боялся, поэтому морское путешествие казалось ему куда более предпочтительным, пусть даже ему придется делать вид, что он хорошо умеет драить палубу. Что касается денег – да и бог с ними.
Доктор Френкель отвел Беньямина в свой пансион и предложил переночевать на полу.
– Я могу устроить вам постель, – сказал он. – В коридоре есть диван. Я дам вам подушки.
– Хватит одеяла, спасибо. У вас, во всяком случае, есть крыша.
– Чувствуйте себя как дома, – сказал доктор.
У окна стояло удобное кресло, и Беньямин устроился в нем, чтобы скоротать вторую половину дня. У доктора был том эссе Карла Крауса[71], и Беньямин был весьма рад провести время в таком обществе.
– Вам удобно, Беньямин?
– Да, спасибо.
Доктор сказал, что у него срочное дело, и оставил Беньямина в одиночестве. Вернулся он ранним вечером с двумя матросскими костюмами. Вид у них был слегка нелепый: форма из грубой шерсти – мешковатые брюки, береты.
– Вас только что завербовали в торговый флот, – сообщил он. – Вы похожи на моряка, знаете об этом? Примерьте.
– Брюки малы. Это и так видно.
– Может быть, это вы слишком большой, – возразил доктор. – Послушайте, мы же не на показ мод собираемся. Мы отправляемся на Цейлон, туда, где евреи могут чувствовать себя в безопасности. Надевайте что есть.
В ту ночь Беньямин лежал на полу, на комковатых подушках, под изъеденным молью одеялом, а доктор Френкель в живописных подробностях рассказывал о Цейлоне. Это чудесное место, где живут маленькие коричневые люди и большие серые слоны, страна кардамона, корицы, шафрана, паприки, хлебного дерева. Пленительные названия разбудили в Беньямине мечтательность. Всю ночь он грезил о пустынных песчаных пляжах, над которыми меж длиннолиственных пальм нависает апельсинного цвета луна. Там, конечно, нет ни книг, ни библиотек, ни европейских газет, и без них, понятно, будет трудновато, но материалов в его портфеле хватит на пару лет работы. Может быть, там он начнет писать рассказы – или даже стихи!
