-Я не знаю, но это неправильно, бросить остальных на произвол инков. Пусть это выбор людей, но ведь не осмысленный, а вынужденный.
-Я в этом не уверена. На самом деле нет смысла сейчас забивать себе голову всем этим. Больше, чем мы делаем, не может сделать никто. Кроме того, сейчас никто не может точно сказать, чья судьба окажется лучшей: тех кто, спасаясь от инков, покинет землю, или тех кто, поддавшись обстоятельствам, смешает свою судьбу и человеческую сущность с инками. Мне почему-то кажется, что человеческие гены еще дадут о себе знать..., может через десятки поколений, но это случиться.
-Да в них же нет ничего человеческого, а без нашего воспитания было бы еще меньше.
-Посмотри внимательно на своего сына и еще раз повтори свои слова. Ты слишком драматизируешь. То, что уже случилось, нам не изменить. Инки посеяли свои семена везде и эти сорняки не вывести. У нас был один единственный шанс, в самом начале, когда они пытались скрываться. Наверное, тогда мы могли бы заключить какой-то договор и поделить территорию. Но только не сейчас. Да и тогда гарантий было бы маловато.
-И все равно все это неправильно…
-Это просто будет другая раса, более выносливая и сильная… и у нее будут, в том числе и человеческие корни.
-Что толку? Общего у нас только наличие разума, да и это сомнительный тезис. Они настолько другие, что мы не можем понять друг друга.
-Я знаю только одно, мы не можем себе позволить тратить силы на борьбу с ними, зная, что борьба будет проиграна. У нас и так мало времени и средств, чтобы спасти человека как вид. Мы не можем сейчас поддаваться жалости и сентиментальности к погибающим людям. Иначе мы можем потерять и то, что у нас осталось. Чудо уже то, что они не тронули Сомат с самого начала.
-Они не могли, здесь не было их агентов.
-Ну, вот видишь, ты все сама прекрасно понимаешь. Не заводи больше эти унылые разговоры, не трави душу. Ты думаешь, что одна такая правильная, что я ничего не чувствую и не способна сострадать? Это жестоко, обвинять меня в таких вещах… Ты совсем меня замучила. Я все время пытаюсь отстраниться от подобных мыслей и не думать о тех миллиардах, которые остались за барьером и которых лишили права выбирать, а ты мне не даешь. Ты ведешь себя как диверсант в тылу врага. Я должна работать, понимаешь? – Из глаз Веры вдруг брызнули слезы, она была доведена до отчаянья. Все ее спокойствие было не более чем маска, и Зонда вдруг отчетливо это поняла. Ей стало невыносимо стыдно за свою нетактичность и грубость.
-Прости. Я просто дура, вместо поддержки я только мешаю тебе. – Зонда стремительно побежала через комнату и бросилась женщине на шею. Пышные волосы забились в нос и рот и нещадно щекотали. Зонда чихнула раз, другой… обе засмеялись.
-Хорошо, уже поздно и я ничего не соображаю. Пожалуй, стоит немного отдохнуть. Как считаешь, может нам пойти узнать новости?
-Все равно не могу отделаться от мысли, что мы что-то делаем не так…, может, просто не могу поверить, что так быстро можно потерять и свою планету, и свой род?
-Опять эти мысли? Смотри вперед…, там новая планета и интересная жизнь, полная жизнь. Разве мы, так или иначе, не собирались оставить землю? Тогда и нечего горевать. Между прочим, сейчас Карбовски работает над тем, чтобы собрать здесь всех мало-мальски соображающих людей. Ты же понимаешь, это невозможно сделать за одну минуту. Это сложно. Во-первых, необходим совершенный метод отделения инков от людей и он практически готов. Во-вторых, здесь просто-напросто слишком мало места. Только после отправки большой партии на Юрико мы сможем забрать сюда группу. Молись, чтобы ребята там продержались. У нас есть идея создать подпольное сопротивление в тех городах, где процент инков не очень велик. Для этого необходимо хорошее техническое оснащение, не забывай, с кем мы имеем дело. Все движется, люди работают…, и не смей больше мне говорить, что мы не имели морального права бросать их на произвол судьбы.
Вера сделала быструю зарядку, чтобы немного разогнать кровь. Подошла к окну. Силовой щит, прикрывающий Сомат, делал пейзаж немного мрачноватым, так как пропускал слишком мало солнечных лучей. Зелень во дворе выглядела какой-то чахлой и неживой. Так тщательно и кропотливо созданная экосистема была безжалостно разрушена. Жалкое зрелище - гордость Сомата медленно умирала у всех на глазах, и никто не пытался это изменить. Были дела поважнее. Прошло всего несколько месяцев, а от их тщательно спланированного зеленого мирка остались одни руины. Война и тут вступила в свои права.