Зонда вспомнила, как Вера внимательно смотрела на некогда зеленую лужайку под окнами и с интересом выглянула наружу. Мария, уставшая держать свое грузное тело на ногах, села прямо на ухоженную, но увядшую дорожку. У нее был очень печальный даже удрученный вид, казалось, она потерялась, словно маленькая девочка. Мария не могла справиться в душе с правдой нынешней жизни. Любому нелегко осознавать, что человечества больше нет, и не будет, в том смысле, в каком оно существовало тысячи лет.
Полумрак, создаваемый защитным куполом рисовал абстрактные тени на лице и руках пожилой женщины, застывшей словно изваяние. В позе Марии было столько отчаянья, что в пору было выйти и сесть рядом. Листья с полумертвых деревьев продолжали медленно падать рядом с ней, тихо и скорбно. Они не были сухими, они были просто мертвыми, поэтому услышать листопад было невозможно, но даже с закрытыми глазами его можно было почувствовать. Почувствовать, как жизнь уходит из этого места. Трава и цветы уже давно превратились в безликую, серую массу, только деревья и некоторые кусты пытались сопротивляться еще смерти. Безуспешно. Фигура Марии так гармонировала со всем этим обликом умирающей природы, что казалось, что вместе с последним листочком жизнь уйдет также и из этого больного грузного тела.
-Господи, ей нужно срочно помочь! Каждый листочек забирает из нее последние моральные силы. Так ведь можно и умереть!
-Конечно. Вот я и придумала ей новый смысл жизни…, отвлечем ее немного от грустного. Думаю роль няни ей под силу. Знаешь, ведь она всю жизнь проработала в Опекунском Совете и как это не парадоксально, именно этот факт характеризует ее как хорошего специалиста. Она вытаскивала способных детей из иллюзорного плена. Многие из них теперь работают в Сомате и весьма успешно. Здесь ей помогут Фред и Роланд. А чуть позже мы определим всю компанию в детский центр.
-Уже? Вы хотите отправить детей к Роуз? А ты не боишься, что человеческие дети будут ненавидеть наших... мутантов?
-У Роуз нет жестоких и глупых детей. А моя дочь не даст себя в обиду… и вашего сына тоже. Она все понимает.
-Давайте же скорее позовем эту печальную женщину. – Зонда как всегда быстро перескакивала с одного на другое и решала одновременно кучу проблем. Уследить за ней было непросто.
-Уже зову. Завтра мне тоже нужно будет поработать в другом месте и оставить малышку на Марию. Думаю, ее обрадует новая работа. Дети умеют занять все мысли… и чувства. Именно это ей сейчас и нужно.
Уже через полчаса Зонда полностью погрузилась в работу. После ее исчезновения в детской воцарилось поразительное спокойствие. Вера почувствовала облегчение, присутствие этой девушки вызывало неприятное напряжение и чувство тревоги. Зонда нравилась ей своей принципиальностью и бесстрашием, своим умом и умением сострадать, но в то же время было в ней что-то настораживающее, отталкивающее. Что-то с ней было не так, но у Веры не было времени с этим разбираться. Кроме того, если бы угроза была действительно реальной, об этом кричало бы уже не внутреннее чутье, а ее маленькая дочка.
Мария была очень рада увидеть Фреда. Он давно выздоровел, но все свое свободное время проводил в этой комнате. Причиной тому была маленькая, необычная девочка, дочка Веры и Кузи. Мария словно очнувшись от своего унылого состояния, накинулась с расспросами на мальчишку. Она была знакома с Фредом совсем недолго, но успела очень к нему привязаться. Просто невозможно не полюбить очаровательного малыша. Раньше Мария думала, что таких идеальных детей не бывает, но Фред сломал это убеждение. Чуткий, умный, добрый и безумно красивый мальчишка. Он тоже был рад встрече со старой знакомой. Марию любили все дети без исключения вернее все дети, которые были в состоянии испытывать подобное чувство вообще. При этом роль Марии была далека от роли доброй, щедрой на ласки старушки, напротив, она была весьма строгой и жесткой женщиной. Только болезненно справедливой.