Город светился на горизонте сиреневым заревом. В направлении сомневаться не приходилось, но идти было невыносимо трудно – необутые ноги вязли в грубом песке, кожа обдиралась и быстро начинала саднить. Двигались друзья медленно, каждое движение заставляло сердце колотиться где-то у самого горла, руки и ноги казались неподъемными. К тому же было очень холодно, а одежда на людях была чисто символической.
Было пройдено немногим больше половины пути, когда Стас упал на песок и начал задыхаться. Злата упала рядом с ним на колени, слезы брызнули из уставших глаз. Она знала, что происходит. Она ожидала этого много раньше. Стас умирал, как ему и было приказано от жажды и песка…, вернее сказать от мнимой жажды. Мозг Стаса воспринимал только мнимую реальность и совсем не реагировал на настоящую. Злата понимала, что ничего не сможет сделать. Или он справится с этим наваждением сам, или умрет.
Стас умер.
А впереди еще была почти половина ужасного, трудного, одинокого пути. Лишь бы вырваться! Лишь бы дойти! Лишь бы спастись!
3.
«Время неподвижно. Это мы движемся в нем не туда».
(Станислав Ежи Лец)
В доме Роуз было похоронное настроение, все ходили на цыпочках и говорили шепотом, из страха потревожить Софию. Женщина совершенно пала духом. Роуз не могла найти себе места от переживаний и ощущения вины. Она пыталась успокоить и обнадежить расстроенную мать, но из этого ничего не входило.
-София, пожалуйста, нужно что-то делать. Нельзя сейчас впадать в депрессию, твоему малышу нужна помощь. – Роуз пыталась заставить молодую маму действовать.
-Несомненно нужна, только информацию из Опекунского Совета нам никогда не получить. Разве ты не понимаешь, он точно отправил Фреда в это ужасное место? Нам никогда его не найти… - София уже не плакала, не могла плакать.
-Как ты можешь так говорить, неужели ты сейчас сможешь опустить руки? Везде, даже в Опекунском Совете работают люди и не все они глупы и злы…, мы обязательно его отыщем. Вот забрать его будет весьма сложно, да. К сожалению, такая процедура как помещение ребенка в Опекунский Совет является необратимой и я, честно говоря, никогда не слышала об исключениях из этого правила.
Роуз в нерешительности потрогала шишку на виске и поморщилась от боли. Ей предстояло добрый месяц сидеть взаперти, пока не пройдут синяки на лице и не срастется сломанное ребро. Неприятная перспектива, особенно когда нужно действовать и по возможности оперативно. Она чувствовала себя виноватой еще потому, что не могла сейчас оказать необходимую помощь подруге. Роуз лихорадочно перебирала в голове имена их общих знакомых, в надежде, найти себе достойную замену в этом непростом деле.
-Знаешь, наверное, нам следует, искать Пашу… или нет, это бесполезно, как только он увидит наши усилия, то может предпринять в отношении ребенка еще что-нибудь. – Роуз немного помолчала и виновато спросила. – Ты сможешь меня когда-нибудь простить?
-В чем ты виновата? Это я должна просить прощение, ты пострадала от этого мерзавца. Не ожидала от тебя такой самоотверженности. Кто бы мог подумать, что он осмелиться на насилие? Но ты и вправду поразила меня…
-Почему? Мне казалось, что мы хорошо понимаем друг друга…
-Извини, если обидела, совсем ничего не соображаю…
-Уже рассвело, пора идти…, ты понимаешь, что я не смогу идти с тобой, к сожалению? – Роуз почти плакала от отчаянья. – Тебе просто необходим помощник, я не могу тебя отпустить одну.
-Я позвоню Карлосу, он в таких вопросах быстро соображает и всегда готов мне помочь. Если бы еще не это осложнение в Сомате…, как я могу оторвать от работы еще одного человека? И тут ко всему прочему эта непонятная эпидемия…
-Да уж. Сейчас самое неподходящее время для похищения мальчика…, господи, что я говорю, разве может быть для этого подходящее время?
-Тем не менее, ты права. Мальчишек чуть ли не на улице отлавливают и насильно отправляют на проверку. Что твориться? В Опекунских Советах, вообще, всех проверяют поголовно…, что ему придется пережить вместе с этими мутантами и врачами-извергами, которых нисколько не интересует судьба малышей. Я уже не говорю о тех проблемах, которые возникли у Сомата, я даже не успела тебе сказать – похоже мы все-таки потеряли первую группу.
-Неужели Виктория и Сафид? Нет, это невозможно…, такие веселые, целеустремленные и влюбленные. Что же теперь будет? Ну хоть какая-то надежда есть?
-Возможно, что все еще обойдется..., я верю. Что за времена наступили? Никогда бы не поверила, что можно пережить столько напастей сразу. Все в одну кучу. Впору сойти с ума. А тут еще с работы наседают, и я их хорошо понимаю, на кону стоят не только человеческие жизни, но и судьба человека вообще. Что-то меня прорвало…, наверное, это реакция на случившееся.
-Ты ведь не думаешь, что Фред может оказаться не совсем обычным…, ну, ты понимаешь, о чем я говорю? – Роуз как бы нехотя задала этот вопрос просто, чтобы внести ясность в эту тему.