Я бросил короткий взор в небо, и на миг показалось: звёзды плавно опускаются на поляну. Встряхнув головой, попытался избавиться от наваждения, но яркие искры уже стремительно меня окружили и словно требовали – немедленно капитулировать пред их неповторимой красотой. Сверкающая россыпь света оказалась загадочными, крошечными существами. Светлячки разбивали собой темноту подобно ангелам, сражающимся с армией Тьмы. Они испускали свет синхронно то, мерцая, то, угасая. Но вспыхивали снова и снова, продолжая исполнять свой завораживающий танец в ночи. Видимо, Творец создал этих насекомых, чтобы приблизить ночное небо к миру, окружить себя танцующими крохотными звёздами и забыться в их плавных, размеренных па. Почему-то я был уверен именно в таком замысле создания столь необычных крохотных существ. Возможно из-за того, что замер от незамысловатой, но заставляющей забыться игры света, незаметно растворяющей в себе каждого наблюдателя своими тревожащими ночную темноту искрами. И только сопение Ломиры отрезвило меня, выдернув из пленительного танца светлячков.
Утолив голод, ребёнок уснул, как только прилёг на твердь, покрытую мягкой травой. Я завидовал его беззаботности и непосредственности. Жизнь овладевала человеческим отпрыском, и у него просто не было времени обращать внимание на всякие глупости, окружающие его просыпающийся разум. Ломиру не интересовали ни миры, ни боги, ни столпы Сущего. Её цель – лишь жизнь, смысл которой и заключался исключительно только в ней. Эта, казалось бы, простая, но весьма сложная в осознании истина особенно проще понимается, когда наблюдаешь за крошечным созданием, вмещающем в себе и Тьму, и Свет. Только Свет в этом начинающем жить существе безраздельно властвовал над человеческой душой, покрыв Тьму и подавив все её пороки, благодаря чему Ломира являла собой совершенство и безупречность достигнутого Творцом мастерства в создании жизни.
В нашем направлении, скрываясь в гуще леса, летели дети Лилит. Ловко огибая стволы раскидистых деревьев, упыри приближались довольно быстро. Их полёт был бесшумен и стремителен. Идеальные ночные хищники, способные настигнуть и убить практически любую жертву, способную поделиться против собственной воли столь необходимой для них жизненной силой, спустя мгновения заставили своим присутствием затаиться всю ночную жизнь на поляне. Даже насекомые скрылись в густой траве, и искры света, недавно радующие мой взор, моментально потухли. Первым вылетел на поляну Квит. Он резко прервал полёт и мягко опустился около спящего ребёнка. Я был невидим, но упырь почувствовал моё присутствие и тихо поздоровался:
– Здравствуй, Демон! – он чётко определил моё местонахождение и повернулся ко мне лицом. – Улавливая витающий в воздухе запах смерти, смею предположить: ты убил жителей города. Но из-за отсутствия столь любимого мной аромата человеческой крови уверен: ты их испепелил и не оставил нам с братом на поживу даже капли желанного напитка.
– Ты пока от голода не страдаешь, так что перебьёшься, – тихо, чтобы не разбудить ребёнка, ответил я, став видимым. – Да и как-то не думал о вас, когда очищал город.
– Так ты – чистильщик, а я думал – просто палач, – попытался уколоть меня упырь.
– Одно другому не мешает.
– А девчонку, почему оставил в живых? Привязался? – полюбопытствовал Квит, ехидно улыбнувшись.
– Не твоего кровожадного ума дело, – с нотой угрозы произнёс я.
– Не злись! Я не смею претендовать на твою скотинку.
– Что за скотинка? – поинтересовался я.
– Люди, которых ты то защищаешь, то уничтожаешь, выращивают всяких тварей, чтобы потом убить и съесть. Они называют таких животных «скотиной».
– Я смотрю, упырь, ты этой ночью не в настроении жить и вежливо просишь меня помочь в поисках смерти.
– Увольте меня от своей щедрой помощи, первородный сын Тьмы, – учтивым голосом произнёс Квит и слегка поклонился. – Просто я не возьму в толк, зачем тебе этот человеческий отпрыск?
Квит совершенно не боялся, и мне это нравилось. Он искренне выражал свои мысли и называл вещи так, как относился к ним. Девчонка была для него куском мяса. Маленьким, которым не насытишься, но всё-таки мясом. Он с лёгкостью бы её убил, но, являясь хищником практичным и целесообразным, делать этого не собирался, даже если бы Ломира находилась без моей защиты. Квит предпочитал убивать исключительно одну жертву, дабы оставаться в живых. Что нельзя сказать о его брате – Эворе. Этот прожорливый упырь полностью подчинялся пороку и даже сейчас, понимая, что может расстаться с жизнью, продолжал ненасытно смотреть на спящего ребёнка.
– Не знаю, – честно ответил я. – Сохранил ей жизнь по велению души.
– Поразительно! – воскликнул Квит, но тихо, чтобы не разбудить Ломиру. – Впервые вижу демона, и вообще порождение Тьмы, которое поступает, не повинуясь пороку, а по чуждому для тёмных существ велению души бескорыстно сохранить чью-то жизнь, – ярко подчёркивая мимикой, переиначил на свой лад он мою фразу.
– Я тебе сейчас голову откушу, – постарался я мило улыбнуться.
