Я летел, и полёт дарил безграничную свободу. Крылья несли меня сквозь миры, в бесконечность вселенных. И никак не мог насытиться этим полётом, в котором становился самим собой. Лёгкость и безмятежность переполняли меня. Словно ветер, я проносился меж звёзд, то, набирая бешеную скорость, от которой захватывало дух, то замирал зачарованный новыми открывающимися пейзажами неизвестных миров. Буйство красок, контрастов различных реальностей будоражили, заставляя лететь всё дальше и дальше, в надежде увидеть что-то ещё более красивое и необычное, чем уже успел запечатлеть в сознании. Миры сменяли друг друга, являя свою неповторимость и загадочность. Разнообразие форм и очертаний их плоти заставляли всякий раз замедлять полёт, маня неизвестностью и в то же время открытостью, словно ненавязчиво приглашали в гости. Но неутолимое любопытство влекло в даль, и я успевал лишь слегка прикоснуться к проплывающим реальностям.
С каждым таким прикосновением в меня вливались бурным потоком силы этих миров, и не было уже ничего, что могло бы прервать полёт, но я ошибался. Неожиданно, вместе с вливающимися силами начали закрадываться боль, страдания и горе, переполняющие вселенные. Восторг и наслаждение резко сменились печалью. Она вползала в мою сущность жгучей отравой. Я отчётливо услышал крики и стоны замученных душ, от чего остановился и замер, не в силах продолжить движение. Страдания мучеников принялись терзать душу, а их голоса полные отчаяния просто разрывали разум. Бесчисленная толпа всевозможных тварей Сущего предстала видением перед глазами, заполняя всё пространство вокруг меня. Они стояли и молча смотрели. Я ощущал каждый взгляд, в котором горела лишь надежда на спасение. Её огонь обжигал бессилием терпеть несправедливые наказания настолько сильно, что зажмурился и попытался закрыться, исчезнуть, лишь бы избавиться от этой пытки, которой мученики меня подвергли. Но всё было тщетно. Окружившие меня души стали кричать, прорывая пространство и время. Я чувствовал: все молящие об избавлении – невиновны. Казалось, достаточно ещё одной несправедливо осужденной душе присоединиться к этой обезумевшей от страданий толпе и чаша терпения Сущего переполнится, заставив ткань реальностей рваться, ввергая всё живое в Пустоту. Мысль от этого обратила в ужас. Возникло желание – убить всех, кто осмелился раскачивать равновесие.
Впервые в жизни меня захлестнул гнев и стал давить, заставляя поддаться инстинкту демона. Оглянулся в поисках жертвы, но никого рядом не было. Даже видение замученной толпы невиновных мучеников растаяло. От неудовлетворенности зарычал, сотрясая пространство. Но вдруг, гнев исчез также стремительно, как и появился. Почувствовал душой лёгкое прикосновение. Именно оно вырвало из объятий ярости. Мысленно потянулся к тому, кто прикоснулся к моей душе и обнаружил, что это был мир. Из всех стонущих вместилищ жизни он выделялся больше остальных. Его беды эхом разносились дальше, по другим мирам, усиливая их собственную боль. Пригляделся к нему и заметил – он находится в центре всех реальностей, переплетённых, словно нити паутины, и центр её находился в этом истерзанном мире. Он неимоверно страдал от разрывающей его плоть боли невинных мучеников, но терпел. Сразу появилась уверенность: я пришёл сюда именно из-за него. «Мир Богов» – чётко прояснилось в разуме имя этой части Сущего. Кто дал этому миру такое имя? Скорее всего, тот, кто его создал. Быть может, в следующее мгновение я бы увидел сотворившего этот мир, но меня отвлёк сгусток красного света, стремительно несущийся сквозь Тьму.
Пригляделся… и различил в нём летящего демона. Было видно, как от него обращались в бегство все твари, попадающиеся ему на пути. Он продолжал свой полёт, не обращая на них никакого внимания. Оказавшись над плато, среди иссиня чёрных скал, демон на мгновение завис и, заложив вираж, виртуозно приземлился. Перед ним лежал другой спящий демон, сливающийся с окружающим пейзажем, потому как был таким же, полностью, как смоль, чёрным и укрыт своими же перепончато-костяными крыльями.
– Проснись, брат! – услышал я сквозь сон и мгновенно ощутил ипостась того самого, лежащего на плато, демона.
