Во время этой высокопарной речи Олег изо всех сил прятал неуместную на столь серьезном мероприятии ухмылку. Похоже, поступок погодников сильно рассердил «педсовет» академии, и милорда Альфрани лично. Ничем иным, столь странный подбор судей объяснить было невозможно. В таком составе, суд объявил бы Олега светлым воином, и посланцем добрых богов, использующим только свои внутренние силы, даже в том случае, если бы он при них нацепил кольцо всевластья и во главе девятки назгулов взял «на копьё» родовые замки своих оппонентов. Если бы он знал о таком составе суда заранее, то и не подумал бы волноваться о его исходе. Да и Вереене не надо было бы в камень залазить, – с раскаянием решил Олег.
Действительно, по академическим традициям учитель, ни при каких обстоятельствах, не выдавал ученика на расправу посторонним. Олег же, обучаясь на факультетах Тьмы и Огня, являлся формальным учеником как Мозеса Ритальди так и Тибо Рентира. Что же касается Риона зу Арка, то недавно он сделал предложение руки и сердца Тайане Соро, бывшей невесте убитого Олегом воздушника. Так что кто-кто, а он будет выгораживать Олега изо всех сил.
Судя по унылым физиономиям, этот расклад понимала и стоящая напротив троица истцов. Однако они даже не пытались возразить против состава суда, хорошо понимая, что подобное заявление будет сочтено намеренным оскорблением, после чего последует вызов.
Пока в голове Олега мелькали эти мысли, глашатай покинул центр зала и спокойной походкой прошел на свое место. Вместо него встал председатель. Тибо Рентар, обвел залу, и неожиданно тихим голосом обратился к поникшей троице.
– Истцы, огласите свои претензии.
Один из погодников, высокий темноволосый парень, подошел немного ближе к отделяющей их от зала отгородке, и произнес:
– Я, Льяс Итиро, и мои друзья, Слав Ральский и Йер Босхи совместно обвиняем присутствующего здесь Ариоха Бельского в нарушении дуэльного кодекса, выразившееся в применении им на дуэли боевого артефакта, повлекшего смерть его противника, Эрлиха Брарна. Обвинение предъявляется по праву свидетелей дуэли.
– Изложите вашу версию произошедшего. – Холодным голосом произнес председатель.
– Вечером, 10-го ноября [50]мы: я, Льяс Итиро, и мои одногруппники Слав Ральский и Йер Босхи, а так же наш друг и однокурсник Эрлих Брарн отдыхали в таверне «Пьяный Студиозус». Вместе с нами там находилась группа студентов темного факультета, среди которых был и обвиняемый. Эрлих был оскорблен поведением некоторых из них и направился к их столу, дабы вызвать на дуэль. В процессе вызова, его перебил обвиняемый, заявив о том, что Эрлих нанес ему оскорбление своей речью, после чего вызвал лэра Брарна на поединок, и практически сразу после произнесения слов вызова убил его. Поскольку проломить щиты бакалавра боевой магии за доли секунда невозможно даже для магистра, а также ввиду того, что никаких следов использования волшбы нами замечено не было, мы сделали вывод, что обвиняемый использовал боевой артефакт большой мощности, о чем и подали соответствующее заявление.
– Что ж, ваше заявление принято к рассмотрению, как вы можете видеть, – со вздохом сказал председатель суда. – Однако хочу сразу же заявить, что в ходе предварительного следствия было установлено большое количество отступлений от дуэльного кодекса допущенных Эрлихом Брарном, так что, даже если ваше заявление и подтвердится, наказание для его противника не будет слишком сурово. В конце концов, именно Эрлих первым вознамерился совершить подлое убийство слабейшего, замаскировав это дуэлью. Если бы ему и удалось выжить, то сейчас на месте обвиняемого находился именно он! Впрочем, это было небольшое «лирическое» отступление. Вернемся к делу. Свидетели, что вы можете сказать по поводу произошедшего?
Вставший Франко практически дословно пересказал разработанную ими вчера версию, после чего Триан, Вашек, Лисса и Ариола выразили свое полное согласие с его словами.
Судьи переглянулись. Олег заметил склонившегося к председателю огневика и напряг слух.
– Похоже, они что-то утаивают, – прошептал Мозес Ритальди, склонившись к самому уху председателя суда.
– Какая разница, – скептически пожал плечами благородный лэр Рентир. – Все равно весь этот опрос свидетелей давно уже ничего не решает. Дань ритуалу, не более того. По-моему, после изобретения заклятия «ока правды» нам сразу же следовало изменить процессуальные нормы, а не тратить кучу времени на глупые и устаревшие обычаи. Вполне достаточно спросить обвиняемого, совершал ли он то, в чем его обвиняют. Если солжет, это будет слышно. И никакой мороки.
– Эх, молодежь, молодежь. Все вам куда-то спешить надо. Между прочим, процессуальные нормы суда чести выверялись веками. Но в чем-то ты прав. Пора заканчивать это дело.
– Слово предоставляется обвиняемому, – громко произнес Тибо Рентир, пристукивая посохом об пол.
