— Должен сказать, — продолжил он прерванный разговор с Верееной, — что вы совершенно напрасно так уничижительно отзываетесь о шансах герцога Полейского. Что касается меня, то я буду делать ставки именно на его победу. Даже до того, как пройти преобразование, он был чрезвычайно умелым воином. Даже я, хоть и отношусь к поколению Сильных, а он — «равновесный», трижды бы подумал, прежде чем схлестнуться с ним. А если бы нам и довелось сразиться, то не берусь утверждать, кто стал бы победителем. Он буквально помешан на оружии и боевых искусствах! Да и наград за время Войны Магов собрал преизрядно! Так что, не рекомендовал бы! — Он оценивающим взглядом окинул Олега.
— Я, конечно, уважаю вашу доблесть, лэр Ариох. — Теперь Бер обращался непосредственно к Олегу. — Однако, позвольте заметить, вы довольно молоды, и на вид являетесь чистокровным человеком. По крайней мере, каких либо явных признаков боевых модификаций я у вас не вижу. А магией воспользоваться не удастся. По всему периметру турнирного поля установлены мощнейшие поглотители. Так что, при всем моем к вам уважении, я настоятельно не рекомендовал бы вам выезжать на турнирное поле в ритуальном доспехе. Победитель определен заранее, и с этим можно только смириться. Борьба может идти только за второе место. Вряд ли вы сможете что-либо противопоставить модификанту, который более сорока пяти лет посвятил совершенствованию своих боевых навыков.
— А каков его возраст? — Олег был несколько ошарашен подобным напором.
— Ему не так давно исполнилось шестьдесят один год.
— Но ведь он старик! Какие у него могут быть шансы!!!
— Как, по-вашему, сколько мне лет? — вопросом на вопрос ответил хитро улыбнувшийся Бер.
Олег окинул взглядом огромную, но весьма подтянутую мускулистую фигуру, гладкое, без единой морщины лицо, припомнил, что Война Магов, для участия в которой и были созданы керры, закончилась двадцать лет назад, и, на всякий случай накинув еще пяток лет за хитрую усмешку поэта, осторожно сказал:
— Ну, лет сорок… Сорок пять максимум…
Бер торжествующе улыбнулся.
— В прошлом месяце мне исполнилось шестьдесят девять лет. — Дождавшись изумленных взглядов, он продолжил: — Модификация, несмотря на множество весьма неприятных недостатков, имеет свои преимущества. Мы, конечно, не маги, и триста лет проживем вряд ли, но срок жизни увеличивается весьма значительно. Так что Крайон Полейский сейчас находится на пике формы, и связываться с ним в бою, особенно без магии, я бы никому не рекомендовал.
При этой фразе Олег по каналу клятвы ощутил презрительно-насмешливый поток эмоций Вереены. В словах его можно было выразить: «Видали мы таких героев… в гробу, в белых тапочках!»
— Я все же попробую… — мягко ответил он. — В конце концов, как говорят у меня на родине: «Кто не рискует, тот шампанского не пьет!»
— А что такое шампанское? — тут же заинтересовался Олаф.
— Особый сорт хорошего вина, — увильнул Олег. — Его принято пить в честь победы.
— Ну, как знаешь… — Бер помолчал. — Только рекомендую учесть, что Крайон — один из немногих, получивших в награду за проявленную на поле боя доблесть солнечного аргамака. Сражаться на турнире он наверняка будет на нем.
— Это еще что за зверушка? — протелепатировал заинтересовавшийся Олег Вереене.
— Неважно. Твой конь все равно лучше. Не отвлекайся, если хочешь, объясню потом.
— Спасибо за информацию. — Олег благодарно кивнул. — Учту.
— Не спешите с выводами, — улыбнулся Олаф. — Лично я на турнире буду ставить на Ариоха. Не знаю, какой там боец этот герцог, а Ариоха я в деле видел. Он спуску никому не даст и куда сильнее, чем кажется на первый взгляд. Промежду прочим, он единственный из всех, кого я знаю, кто смог натянуть тетиву шемского боевого лука без тренировок, с первой попытки, да и еще хватом за хвостовик стрелы, без использования кольца. И стрелял при этом весьма недурственно! Если честно, когда мы с Кендиром это увидели, то чуть не померли от изумления! Да и менестрель он классный… — неожиданно добавил наемник. — Интереснейшие песни поет! Я таких до того нигде еще не слышал. — Наемник пристукнул днищем своей кружки по столу, требуя еще вина. Судя по его покрасневшему лицу и неожиданным скачкам мыслей, эта кружка была далеко не первой.
Слушая изливаемые на Олега дифирамбы, Бер в глубоком сомнении качал головой. Однако, когда Олаф упомянул о песнях, взглянул с неожиданным интересом.
— Вы пишете их сами? Или пользуетесь чужими? — поинтересовался он.
— Когда как, — попытался увильнуть от ответа Олег. Воровать чужую славу ему не хотелось, но и признаваться, что песни не его, было нельзя. В этом мире, как он уже успел выяснить, все более-менее хорошие поэты и менестрели были наперечет, их знали по именам, и они пользовались огромной известностью и славой. Так что, признайся он, что песни не его, и следующим, легко прогнозируемым вопросом было бы: — А чьи? — И что на это отвечать? Признаваться в своем происхождении он не собирался.
