Особой уверенности в голосе Кошелева, однако, не прозвучало, и Василий счел, что чиновник просто берет на понт. Омоновец догадывался: Петр Сергеевич серьезно превысил свои полномочия и всё поставил на продвижение женевского пророка в придворные круги. Про себя Никитин называл Кошелева антрепренером. Ничего, лишь бы свести знакомство с царской семьей — и Кошелеву придется шестерить перед омоновцем. Никуда не денется.
На следующий день Никитина нарядили в крайне неудобный фрак и снова в закрытой карете привезли в роскошный дом на Крестовском острове. Офицер двадцать первого века был знаком с аристократическим обществом только из исторических фильмов, но, увидев здешнюю публику, сразу поверил — перед ним высшая знать империи. Долговязый, похожий на баскетболиста, господин в роскошном мундире с эполетами самоуверенно обсуждал перспективы разгрома Японии в скорой войне. Ему поддакивал мордастый толстяк, тоже в мундире, только другого покроя, который ассоциировался со старыми фильмами на военно-морскую тему. Толстый то нахваливал новые броненосцы и крейсера, то жаловался на нехватку средств для флота. Две похожих друг на друга дамы (брюнетки, явно южного типа) в длинных пышных платьях, развалясь на маленьком диванчике, увлеченно листали журнал на французском языке. На обложке Никитин с удивлением заметил свастику.
К Кошелеву и Никитину подошла молодая, но удивительно некрасивая девица. Толстая, неуклюжая, почти без талии, подволакивающая опухшие ноги, с маленькими поросячьими глазками на простоватом круглом лице, обрамленном мягкими кудрявыми волосами, — вид совсем не аристократический, омоновец сначала принял ее за служанку. Однако Петр Сергеевич почтительно приветствовал толстушку:
— Здравствуйте, здравствуйте, уважаемая Анна Александровна! Скоро шифр получите?
— Ой, еще не скоро, — застенчиво ответила девушка. — Когда ее величество вернется из Саровской обители, не раньше. Святой Серафим обязательно поможет родить наследника.
Долговязый скептически ухмыльнулся, пробормотав под нос что-то совсем непочтительное по отношению к императорской чете.
Кошелев вернулся к роли конферансье и почтительно обратился то ли к Анне, то ли ко всем присутствующим:
— Разрешите вам представить господина Никитина, о котором я говорил. Обладая необычайными способностями прозревать будущее, он готов поделиться результатами своих предсказаний, касающихся близкого будущего России и царствующего дома Романовых.
— Это знак свыше! Недаром ее величество вчитывалась в предсказания святого Серафима Саровского! — Анна Танеева в экзальтации закатила глаза.
Василий вдруг вспомнил давнишний фильм с Петренко в роли Распутина. Кстати, а где сейчас сам Гришка? Вроде бы он в это время резвился. Вот как надо действовать, а не думать про придворный этикет! Омоновец схватил со стола графин с водкой и вылил содержимое себе в глотку.
— Развлекаетесь, господа аристократы, мать вашу… — рявкнул офицер. — Недолго вам осталось! Просрете войну с Японией, сдадите Порт-Артур, а потом всё покатится кувырком. Адмирал Рождественский угробит флот при Цусиме, и царь отдаст японцам Сахалин.
Толстяк захихикал, так что заколыхались жирные щеки.
— Проиграть войну япошкам! Надо же такое выдумать! Да и никакого адмирала Рождественского в русском флоте точно нет. Хотя имеется Зиновий Петрович Рожественский, но он служит на Балтийском флоте и на Тихий океан переводиться не собирается. Я вам лучше расскажу, как много лет назад на скалах датского побережья погиб фрегат "Александр Невский"…
Лица гостей отразили тщательно скрываемую под вежливой маской скуку — видно, историю про гибель фрегата толстяк рассказывал не в первый раз. Долговязый успел отодвинуться перед тем, как рассказчик ударил кулаком по столу и выкрикнул, брызжа слюной:
— … и только тогда, друзья мои, узнал этот суровый командир очертания скал Скагена…
— Алексей Александрович! Ваше высочество, вы, конечно, высочайший шеф российского флота, но судьбы людские исключительно в руках божьих, — возразила откормленному великому князю столь же откормленная Танеева. — Неблагоразумно пренебрегать предупреждением от божьего человека.
— Во! Умная женщина! За ваше здоровье, Аня!
Никитин запил водку мадерой, занюхал рукавом и попытался поцеловать Танееву. Та отшатнулась, но сестры-южанки (как выяснилось, черногорки) одобрительно приветствовали бравого пришельца из будущего.
— Брезгуешь божьим посланцем? Ну и хрен с тобой! Петя, давай еще выпьем. Или ты не русский человек?
Василий схватил со стола рюмку и протянул остолбеневшему от ужаса Кошелеву. Чиновник автоматически схватил её и проглотил водку, будто газировку. А Никитин уже чувствовал себя в своей стихии. Он произносил тосты, казавшиеся ему крайне остроумными, обнимал и целовал дам, рассказывал длинному Николаю Николаевичу и толстому Алексею Александровичу про танки, самолеты, ракеты, атомные бомбы и злодеев-большевиков, мечтающих уничтожить Российскую империю, православие и весь цивилизованный мир…
