На следующий день Ростислав использовал эти лампы — собрал в лаборатории Женевского университета приемопередатчик по усовершенствованной схеме. Еще несколько дней заняла отладка. В воскресенье утром физик натянул антенну, зацепив за сук старого каштана в университетском дворе перед маленькой пристройкой-лабораторией. В Москве уже полдень, Ма Ян обещала к этому моменту тоже доработать и подключить рацию. На фабрике Шмита выходной, контора свободна.
Лампы нагревались, эбонитовые платы чуть потрескивали. Вельяминов подкрутил ручку конденсатора переменной емкости, настраивая частоту передатчика.
— Алло, алло, говорит Женева! Москва, как слышно? Семьдесят три! Перехожу на прием!
Ростислав повторил вызов несколько раз. Наконец из динамика донесся искаженный федингами, но такой родной голос Ма Ян.
— Слава, Слава, слышу тебя! Как ты? Я очень соскучилась по тебе! Прием!
Ростислав и Ма Ян беседовали через тысячи километров, счастливые от самой возможности такого разговора. Примитивные коротковолновые радиостанции искажали речь, частота плыла из-за отсутствия кварцевых резонаторов, прием и передачу приходилось переключать вручную. Но это было несущественно…
Скрипнула дверь. Вельяминов обернулся. В лабораторию вошли Крупская, Ленин и Федоров. Врач энергично уговаривал Владимира Ильича сделать перерыв в работе и отправиться в горы.
— Надежда Константиновна! Хоть вы повлияйте! Если Ильич доработается до нервного истощения, на пользу социал-демократии это не пойдет. Что за безобразное отношение к здоровью у товарищей! Ладно, Лев по молодости лет пренебрегает, но Старику это не к лицу. Впору добиваться специальных партийных решений по этому вопросу.
— Хорошо, хорошо, Александр Иванович! Обещаю вам отправиться отдыхать, как только отправлю статью по итогам съезда в Россию. А у вас, уважаемый Ростислав Александрович, какие успехи? Помню, прошлый раз вы весьма эффектно продемонстрировали свой беспроволочный телефон.
— Теперь беспроволочный телефон не только междугородний, но уже и международный, — весело сказал физик. — Вам привет из Москвы от моей супруги. Она сейчас на связи.
Ленин и Крупская подошли к радиостанции, с интересом рассматривая новый аппарат, и обменялись приветствиями с Ма Ян.
— Товарищи, выходит, что можно продиктовать статью здесь, — сказала Надежда Константиновна, — а миссис Мэри запишет ее в Москве и передаст Грачу.
— Вот только возможности подпольных типографий в России существенно меньше, чем в Швейцарии, — заметил Федоров.
— Зато нет проблем с транспортировкой через границу. Для социал-демократических организаций тираж напечатать можно и на гектографе, этого хватит — Владимир Ильич с энтузиазмом подхватил идею жены. — А выигрыш во времени и вовсе неоценим. Задержимся — "мягкие" всё повернут в свою сторону. Давайте сейчас попробуем.
Ленин достал из кармана свернутый черновик, взял микрофон и начал диктовать. В остро полемической статье ядовито высмеивались меньшевики, погрязшие в соглашательстве и превращающие революционную деятельность в смесь пустой говорильни и внутрипартийных склок. Ростислав вспомнил, как сам боролся против пролезших в партию националистов — сторонников бредовой "теории русского лада". Во время пауз, когда включался прием, из динамика было слышно, как Ма Ян ругается на корейском, английском и русском языках, поминая перья, ручки, чернила и еще не родившегося Биро.
— Извините, — наконец сказала Ма Ян. — Я не могу писать по-русски так быстро. Тем более этой чертовой перьевой ручкой. Требуется стенографистка.
Вельяминов запоздало подумал, что и ему, и Ма Ян надо осваивать старое, то есть пока современное, русское правописание. Конечно, "мистер и миссис Вильямс", недавно выучившие русский язык, могли толком не разбираться в ятях и ерах, но злоупотреблять такой отмазкой не стоило.
— Ничего страшного, этот аппарат останется у Александра Ивановича, он уже немного умеет им пользоваться, — предложил Ростислав. — За несколько дней Ма Ян с помощью московских товарищей подберет стенографистку, которой можно доверять, и тогда статью быстренько передадим…
На следующий день Вельяминов, выполняя просьбу доктора Федорова, направился в путешествие по Швейцарии вместе с Лениным и Крупской. Маршрут предложил Владимир Ильич. От пристани в центре города в сторону Монтрё регулярно отправлялся маленький нещадно дымящий пароходик. В своем веке Ростислав уже путешествовал на подобном транспорте по Женевскому озеру и теперь мог сравнивать туристический аттракцион будущего с подлинной жизнью. Монтрё не хватало бронзовых Набокова и Меркьюри. Шильонский замок, возвышающийся над городком, отличался только меньшей чистотой и обустроенностью. Вероятно, таким его видел Байрон, таким он был и во времена "шильонского узника" Бонивара — женевского приора-реформатора, не поладившего с герцогом Савойским. Физик вдруг сообразил, что постоянно ждёт появления вездесущих пожилых японских туристов с цифровыми видеокамерами. Но среди иностранцев, бродящих по замку, сейчас преобладали англичане в смешных шляпах-котелках.
