В Москве Вельяминов с вокзала отправился прямо на фабрику. Извозчик с удивлением смотрел на барина, который, не доверяя носильщикам, сам нес здоровенный чемодан. Радиолампы — штука хрупкая, лучше лишний раз не швырять. В конторе было тихо. Видимо, Ма Ян уже провела утреннюю планерку, и вся активность переместилась в цеха. Спрятав привезенные детали в кладовке с прочной дверью, Ростислав пошел к выходу по длинному коридору.
— Господин Вельяминов! Подождите!
Физик обернулся на женский крик и тут же сообразил, что свалял дурака. В России Ростислава все, кроме Ма Ян, знали как "мистера Вильямса". Неужели провокация? Среди женевских знакомых оказался агент охранки? Или Никитин выследил и сдал местным ментам?
К Вельяминову подбежала молодая, довольно высокая для начала двадцатого века девушка с коротко стрижеными волосами, в белой блузке и длинной черной юбке. Девушка фамильярно схватила физика за рукав и тут же со сконфуженным видом отскочила.
— Ой, простите, обозналась. Но вы очень похожи на моего… одного хорошего знакомого.
"Увидит Ма Ян, как я с этой красавицей общаюсь, будет повод попрактиковаться в тэквандо", — подумал Ростислав. — "Но всё-таки с кем меня путают?"
— Привет! Наконец-то приехал!
В коридоре появилась Ма Ян. Взъерошенная, со стружкой в иссиня-черных волосах и логарифмической линейкой в руке.
— Привет, дорогая! Как жизнь в Москве? Тебе привет от наших женевских знакомых.
— Вижу, ты уже успел познакомиться с нашей стенографисткой, — сказала Ма Ян, недоверчиво глядя на мужа.
Оказалось, что Ольга Владимировна — так звали девушку — учится на высших женских курсах и работает стенографисткой в конторе Саввы Морозова. А Ростислава в полутемном коридоре она приняла за своего жениха — молодого инженера Андрея Вельяминова, только что закончившего московское императорское высшее техническое училище.
У физика начала отвисать челюсть. Чтобы скрыть смущение, он закашлялся.
— Что с тобой, Слава? Ты не заболел? — спросила Ма Ян, когда Ольга вышла из конторы. — Или юная леди впечатление произвела?
— Дело в том, что эта юная леди — моя прабабушка. А упомянутый инженер — соответственно прадедушка. Уверен почти наверняка. Хотя они умерли задолго до моего рождения, мне кое-что известно из семейных преданий. Да и старинные фотографии в альбомах сохранились. Знакомые находят фамильное сходство между мной и моим предком. Андрей Вельяминов, еще будучи студентом, занимался марксистской пропагандой, читал лекции в воскресной школе для рабочих. Там и познакомился с будущей супругой. Она тоже вела занятия, а сама училась на курсах. Вообще-то аристократическая родня прадедушки была против женитьбы потомственного дворянина на дочери мастера с Трехгорки. Но в итоге всем пришлось смириться — упрямством мой предок точно не был обделен. Впрочем, его невеста тоже — раз сумела закончить гимназию, а потом и высшие женские курсы, несмотря на все препоны для выходцев из трудового народа.
— А как сложилась их дальнейшая жизнь? Понятно, что потомство они оставили — что лично для меня важнее всего, — с улыбкой спросила Ма Ян.
— Андрей Вельяминов работал инженером на различных заводах, потом вернулся в высшее техническое училище, начал преподавать, но умер от тифа во время гражданской войны. Его жена стала видным педагогом, после революции была директором школы, умерла во время Великой Отечественной в эвакуации в Кировской области. А их сын Алексей, мой дед, родился в 1904, тоже закончил бауманку и позднее работал в курчатовском проекте. В альбоме сохранилась только одна фотография молодой прабабушки, и то довольно плохого качества — свадебная, как раз 1903 года. На остальных — пожилая строгая дама. Мне как-то нелегко соотнести ее облик с обликом симпатичной юной стенографистки. Ладно, это всё лирика. Разберемся со временем. Сейчас я хочу приехать в гостиницу и немного вздремнуть.
— А в гостиницу ехать не надо. Я рассчиталась с хозяином, сдала номер и забрала вещи, — заявила Ма Ян.
— Зачем? "Венеция" — вполне сносное пристанище. И куда ты предлагаешь перебраться?
— Слава, я не хочу жить в отеле. Пьяные коммивояжеры — общество, довольно утомительное. А недавно на заседании правления Шмит объявил об окончании строительства дома со служебными квартирами для руководства и лучших мастеров. Между прочим, с электричеством. Не возражай! Я знаю твои принципы и разделяю их, но, живя в цивилизованных условиях, ты сделаешь для рабочего движения больше.
— Ладно, дорогая, не буду изображать Рахметова. Мне, говоря по совести, тоже осточертел гостиничный быт.
— И еще, Слава, я полагаю, нам надо купить дачу под Москвой.
Ростислав опешил от неожиданной идеи жены.
— Пардон, а на какие шиши? В смысле, откуда мы возьмем средства? Во всяком случае, в двадцать первом веке это стоило бешеных денег. Да и зачем — проще снять, а через два года всем будет не до недвижимости.
