Ростислав вспомнил прочитанные в будущем книги по истории. Вроде бы в России организации ультраправых, "Союз русского народа", "Союз Михаила Архангела", оформились позднее, уже во время первой русской революции. Да и униформы у них, кажется, не было, ни черной, ни какой-либо еще, а прозвали здешнюю фашню черносотенцами совсем по другой причине.
Физик взял с журнального столика пачку свежих газет, которые не успел просмотреть в поезде по дороге на дачу. И либеральная "Речь", и консервативные "Московские ведомости", и бульварный "Московский листок", и шизофренически-погромное "Знамя"… Несмотря на плотную цензуру, существовавшую до октябрьского манифеста, общая ситуация просматривалась вполне отчетливо. Православный союз имени святого благоверного князя Александра Невского создавался в соответствии с императорским указом для "воспитания народа в истинно русских традициях человеколюбия и нестяжательства" и "достижения единения всех сословий русского народа". На практике получался эклектичный гибрид политической партии фашистского толка, профсоюза и религиозного ордена, даже скорее секты. Сверху организацию курировали одновременно департамент полиции и священный синод. Фигура Зубатова в качестве председателя союза выглядела совершенно естественно. А фамилия заместителя ("товарища председателя") объясняла очень многое. В.С.Никитин.
Конечно, фамилия не самая редкая, но деятельность омоновца из будущего — наиболее вероятное объяснение ускоренного формирования клерикально-фашистской организации. Насколько в новой ситуации можно доверять своим знаниям истории? Ростислав постарался рассказать Ольге и Андрею про возможную роль Никитина, не раскрывая факт перемещения во времени.
— Мы работаем над средствами нейтрализации черных, — заявила Ма Ян. — Кое-что вы уже видели, например, радиотелефонные станции.
— О да! Статьи товарищей Ленина и Троцкого теперь поступают в Москву без задержки, а товарищ Штернберг наладил своевременное тиражирование в университете, — сказала Ольга с оптимизмом. — Да и статьи товарища Вельского тоже очень полезны для социалистической пропаганды.
Все присутствующие знали, что под псевдонимом "Вельский" в марксистских изданиях печатается сам Ростислав.
— Но во время революции потребуется и традиционное оружие, — продолжила кореянка. — Часто пуля — самый весомый аргумент в политической дискуссии. А для стрелкового оружия нужны патроны. Очень много патронов. Поэтому надо организовать легальный канал снабжения, причем желательно успеть до начала империалистической войны на Дальнем Востоке. Предлагаю открыть где-нибудь, например, в Лосинке оружейную лавку. Для этого требуется толковый юрист, знающий тонкости законодательства Российской империи в области торговли оружием, и официальный владелец. Деньги вносим мы, но, будучи иностранными подданными, можем столкнуться с лишними проблемами. Следовательно, надо найти надежного человека, не связанного с нелегальщиной.
— Зиц-председатель нужен, — буркнул Ростислав.
Ольга наморщилась, потерла пальцем висок, уставившись в потолок из свежеструганных досок.
— О, придумала! В Медведкове есть знакомый дед, отставной унтер. Семен, не помню, как по отчеству. Всю жизнь мечтал в купцы выбиться, да всё без толку. За возможность приписаться к купеческому сословию он сделает всё, что скажете, и будет по гроб благодарен.
— Отлично, — сказал Андрей. — Бумаги старый хрыч подпишет, а приказчиками поставим надежных товарищей из московской парторганизации из числа умеющих обращаться с оружием. Они же будут учить будущих бойцов.
— Практические занятия можно проводить в Лосином острове, — предложил физик. — Там полно укромных мест, куда сам черт не доберется, не то, что городовой. Только тактику уличных боев придется отрабатывать в другом месте.
Настенные часы пробили полночь. Ольга и Андрей засобирались, благо дача, которую снимали родители молодого инженера, находилась неподалеку, за железной дорогой. Ростислав сопоставил рассказ прадедушки со своими воспоминаниями и сообразил, что предки обосновались в районе будущей улицы Коминтерна. Последняя старинная дача в тех местах сгорела уже в восьмидесятые годы двадцатого века. А в детстве маленький Славик часами мог разглядывать причудливые теремки с резными наличниками.
Физик вышел проводить гостей. Тропинку между заборами освещала только полная Луна, окна дач казались черными пятнами на бревенчатых стенах. Добропорядочные дачники ложились спать рано. Тем не менее, со стороны станции доносились разухабистые пьяные вопли. "Местная гопота гуляет", — решил Ростислав. — "Эта публика во все времена одинакова. У станции кабак работает допоздна. Вот и нажираются до озверения".
Андрей, видимо, заметил настороженность физика и успокаивающе показал на карман пиджака.
— У меня при себе "браунинг". Достаточно, чтобы при необходимости отбиться от кабацкой швали.
