Глава восьмая, в которой герои пытаются выбраться из Дождевой долины и узнают историю Аиччи
Девушки-стражницы повели парочку вдоль горы, подталкивая копьями. Приблизившись к водопаду, они затолкали Йана и Мэй под мощные струи ледяной воды, а когда вся грязь с них смылась, повели дальше. Йан и Мэй тряслись от холода, но все-таки поглядывали по сторонам: слева виднелись поля рафьи, справа тянулся склон горы, обработанный так, что представлял собой ступенчатый ряд террас. Над каждой ступенью тянулся длинный навес и виднелись входы в жилые пещеры. Процессия поднялась на самый верхний ярус, и парочка предстала перед величественной пожилой женщиной, сидевшей на возвышении. В отличие от коротко стриженых девушек, едва прикрытых какими-то лоскутками и многочисленными бусами из ракушек и игл дикобраза, старуха была одета в длинное вышитое платье, а ее распущенные и перехваченные по лбу лентой седые волосы спускались ниже пояса.
- Великая Мать, мы привели их! - доложила одна из девушек, поклонившись.
- Подведите.
Йана и Мэй подтолкнули, они покорно шагнули вперед. Старуха поднялась и, опираясь на руку одной из девушек, подошла к парочке и внимательно вгляделась. На Йана она бросила один взгляд и тут же отвернулась, а вот Мэй разглядывала пристально. Все белые пряди Мэй были хорошо видны: черную краску, которую она не забывала наносить на бровь и ресницы, смыло ливнем.
- Поднесите факел поближе, - велела старуха, и другая девушка подошла с факелом. - Интересно. Разные глаза, надо же! Да еще белые пряди... И почему твое лицо кажется мне знакомым? Ну-ка...
Старуха взяла Мэй за плечо, притянула к себе и обнюхала ее лицо и волосы.
- Нет, не понять. Одной водой пахнет. Ладно, пусть обсохнет, тогда разберемся. Говори, зачем вы здесь?
Мэй оглянулась на Йана - тот открыл было рот, но старуха махнула на него рукой:
- Муруйме, твое дело - помалкивать.
- Почему это он должен молчать? - возмутилась Мэй. - Он главный!
Старуха расхохоталась:
- Муруйме? Главный? Не смеши меня, девушка. Говори.
Мэй пожала плечами и выдала старухе легенду о данном некогда обете - искупаться в водах Бурного пролива, чтобы боги дали им с мужем ребенка. Старуха иронически хмыкнула:
- Какая чушь! А к нам вы зачем явились?
- Мы не нарочно! Мы заблудились!
- Ладно. Аиччи! - позвала старуха, и в пещеру вошла молодая женщина с длинными волосами и в более закрытом одеянии, чем стражницы с копьями.
- Дочь, отведи их в дальнюю пещеру. А потом будем думать, что с ними делать.
Аиччи кивнула. В сопровождении стражниц парочка прошла под навесом до дальней пещеры, вход в которую закрывала прочная деревянная дверь с засовом. Аиччи зажгла факелы на стенах и огонь в очаге, потом вышла и вернулась с ворохом одежды, а шедшие за ней стражницы несли миски с едой и кувшин с питьем.
- Переоденьтесь, - велела Аиччи. - Поешьте. До утра с вами ничего не случится. Но не вздумайте сбежать.
И ушла, закрыв дверь. "Сбежать! - думал Йан, стягивая с себя мокрое тряпье. - Поди тут сбеги! Дверь на засове, окон нет, только отверстие в потолке для вытяжки дыма, но туда не протиснуться, да и не достать..." Он обернулся к Мэй - голенькая, она стояла к нему спиной, и Йан, наконец, увидел ее знак потомка Первой Стражи: вдоль всего позвоночника тянулось изображение дракона, очень изящное. Йан тут же отвернулся. Надев принесенную одежду - простые штаны и рубахи, парочка накинулась на еду, не разбирая, что именно они едят. В кувшине оказалось подогретое вино - очень кстати. Потом они осмотрели пещеру. Кроме стола с табуретами, там были еще широкие нары с матрасом, набитым соломой и двумя шкурами, а за одним из уступов обнаружилось отхожее место, прикрытое занавеской.
Присев на нары, Йан проверил свой пояс: как ни странно, он не сильно намок и содержимое было цело.
- Это кожа морского зверя, - сказала Мэй. - Она не боится воды.
- Ясно. Что, влипли мы с тобой?
- И не говори!
- Ладно, будем надеяться на лучшее.
Йан старался утешить Мэй, но сам не слишком верил в удачу: возможно, Мэй еще повезет, а уж ему вряд ли удастся выбраться живым из этой передряги. Умения их заблокированы... Конечно, и он сам, и Мэй могут хорошо драться и так, но что-то подсказывало Йану: справиться с местными девушками не просто - все они были мускулистые и каждая на голову выше Йана.
- Здоровые какие девицы, да? - обратился он к Мэй.
- Ага, дылды! Но красивые.
- Не заметил, - сказал Йан, покосившись на Мэй.
- А эта Аиччи очень печальная! Интересно, почему?
Йан только вздохнул: и своих печалей хватает, чтобы еще чужие разбирать. Несмотря на обуревавшую их тревогу, спали Йан и Мэй как убитые - похоже, в вино были добавлены сонные травы. Поутру Мэй повели к старухе. Вернувшись, Мэй забилась в уголок и долго не отвечала на расспросы Йана.
- Что там с тобой делали? Скажи, милая?
- Да ничего особенного, - наконец тихо ответила Мэй. - Эта противная старуха обнюхала меня всю и поняла, что я - потомок их племени. Вспомнила деда Чиибу, сказала: "То-то мне твои глаза показались знакомыми".
- И что решила?
Мэй тяжко вздохнула:
- Решила оставить меня в племени.
