Пивоварня помещалась в двухэтажном здании, опоясывающем узкий двор с собственным колодцем. Широкие двери стояли отворенными; из темных углов, где торчали чаны и бочки, пахло дрожжами. Хозяйка — циннийка настолько дородная, что могла бы сойти за первокровную, — вышла навстречу, улыбаясь всем как родным.
— Магистра Китрин! Входите, входите!
Маркус, глядя, как расцеловываются Китрин с хозяйкой, кивнул Энен, та стряхнула с плеч кожаный мешок и передала его Китрин с таким видом, будто та и есть владелица банка. Из новых стражников никто и не подозревал, что банк совсем не то, чем кажется.
Китрин взяла мешок и знаком велела Маркусу и прочим остаться во дворе. Капитан коротко кивнул, и Китрин с хозяйкой, взявшись за руки, исчезли в полутемных глубинах помещения, беседуя как давние подруги. Юный цинна не старше Жука, опоясанный тонким кожаным фартуком, вынес стражникам по кружке свежего пива — более сладкого, чем любил Маркус, но с приятным, почти хлебным послевкусием. Маркус позволил троим новеньким присесть на каменное ограждение колодца, а сам, поймав взгляд Ярдема, показал глазами на противоположную сторону двора. Тралгут, опустошив кружку, неторопливо перешел через двор и присоединился к капитану.
— Хорошее пиво, — заметил Маркус.
— Ага.
— Как тебе ее план?
Ярдем в задумчивости дернул ушами назад, потом вперед. Маркус знал, что ответ тралгута уже изменился из-за самого вопроса: к плану, в котором Маркус не стал бы сомневаться, Ярдем относился по-иному.
— Вроде все идет как нужно, — проронил наконец тралгут. — В подвале драгоценностей еще многовато, но бойцов хватает, любое шальное нападение отразим. Я не очень-то разбираюсь в делах, но сдается мне, что Китрин не успокоится, пока не заработает денег столько же, сколько тратит, или около того.
— Чтобы потом, когда сюда нагрянет начальство из Карса, сумма более-менее соответствовала, — докончил за него Маркус. — Тогда Китрин просто вручает им деньги и умывает руки, никто не в убытке.
— Да, вроде так и задумывалось, — осторожно ответил Ярдем.
— Ты всерьез веришь, что она отдаст деньги банку?
Ярдем вытянул длинные мощные ладони, потом бросил тоскливый взгляд на пивоварню, будто она одна и мешала ему жить в свое удовольствие. Маркус молча ждал — тихо надеясь, что тралгут с ним не согласится, но уже зная, что этого не будет.
— Она попытается оставить деньги себе, — признал наконец Ярдем.
— Да. Хотя сама пока об этом не подозревает. Китрин хорошо управляется с банком. Может, даже слишком. И она не из тех, кто отказывается от любимого дела.
Ярдем неторопливо кивнул.
— Как она собирается все провернуть? — спросил он.
Маркус отхлебнул пива, прокатил жидкость во рту и выплюнул на камни двора. Десяток голубей снялись с крыши и закружились в широкой синеве неба.
— Я сейчас не понимаю и половины ее идей, — признался он. — А ты?
— Я тоже.
— Понятия не имею, что она затеет. Может, она и сама не задумывается. Но когда увидит такую возможность — точно не упустит. И даже не посмотрит, хороши или дурны для этого способы.
После возвращения в Кемниполь жизнь завихривалась вокруг Гедера, как речная вода вокруг валуна. Дни были заняты приемами в благороднейших домах Антеи, вечера — празднествами, славящими ванайскую победу и грядущий день рождения принца Астера. Сразу же после нежданного возвышения он стал замечать среди многоцветных придворных одежд черные кожаные плащи — копию его собственного. Аристократы, прежде не замечавшие весь род Паллиако, теперь являлись с визитами, и отец явно чувствовал себя выбитым из колеи: внезапные перемены, даже радостные, слишком уж смахивают на бедствие.
Цветущая весна омрачалась лишь тем, что вместо уютных домашних ночевок Гедер каждый вечер несся в лагерь за городскую стену, боясь опоздать к закрытию ворот, и спал в походной палатке. И его все так же преследовали кошмары.
— Не понимаю, отчего бы не распустить ванайскую армию, — заметил Гедер, намазывая утренний тост яблочным маслом. — Если я не отдам приказа о расформировании, его отдаст лорд Терниган.
— Он не осмелится, — возразил Канл Даскеллин, барон Ватермарк. — Как минимум до тех пор, пока чужеземные войска не уберутся из города.
— Это оскорбление для короны, — поддакнул Маррисин Эстерот, граф Магрифелл. — Вооруженный сброд на улицах Кемниполя! Среди них даже ни одного первокровного! Уж не знаю, зачем Куртин Иссандриан притащил сюда рабские расы. Дай ему волю — в следующий раз, верно, чествовать принца Астера будут свиньи и обезьяны.
Вокруг беседующих раскинулись сады, окружающие особняк Канла Даскеллина. В лучах позднего утреннего солнца золотые нарциссы кивали от веяния ветерка, к востоку от садов виднелась громада заново отделанной арены, стены которой выкрасили алым и белым. Игры в честь принца начнутся только завтра, однако первые выступления шли уже несколько дней — травля медведей, показательные бои, состязания лучников. По мере их размаха росла и напряженность Гедера, как плотный тяжелый зной в безоблачный день перед грозовой ночью.
