— А эта вонь от йеммутских ведунов! — фыркнул Оддерд Фаскеллан, виконт Эшерих и смотритель Белой Башни. — Да у меня глаза слезились, даром что стоял на помосте. А южнецы!
Тусклолицый сосед Гедера по столу — его называли Паэрин Кларк, без всякого титула — прильнул к чаше, словно пытаясь скрыть за ней лицо, зато остальные одобрительно закивали и захмыкали.
— Они женятся на собственных сестрах! — вставил Маррисин Эстерот и хлебнул сидра. — Не их грех, конечно, то воля драконов. Чтобы блюсти чистоту породы, как у охотничьих собак.
— Правда? — переспросил Гедер. — Я читал в одном трактате, что это легенда, пущенная Идиккийским союзом после второго изгнания. Как и миф о том, будто тралгуты пожирают детей, а дартины отравляют колодцы.
— То есть вы считаете, что тралгуты не едят младенцев? — переспросил Маррисин Эстерот и расхохотался вместе с остальными. К ним присоединился и Гедер.
Разговор перешел на другие дворцовые дела: растущие волнения в Саракале, движение за создание фермерского совета, слухи о второй войне за наследство в Нордкосте. Гедер больше слушал, чем говорил, однако его слова встречали вниманием — одно это опьяняло не меньше сидра. Когда слуги унесли последние блюда, Гедер откланялся. Такая же встреча ждала его и завтра, и послезавтра. И еще неофициальный бал нынче вечером, специально устроенный в тот же день, что и пир сэра Фелдина Мааса в честь короля Симеона. Гедер знал об этом от Альберита Мааса, который с явной неохотой просил у него позволения уехать на пир. Гедер не возражал: на празднествах в честь ванайской победы он по виду вельмож успел заключить, что превознесший его альянс и многочисленнее, и мощнее. Так отчего бы не сделать великодушный жест?
Близящееся к зениту солнце пригревало все сильнее, тепло растекалось под Гедеровым плащом, давая ощущение мягкости и уюта. Он шагал по черным булыжным мостовым, почти так же уверенный в себе, как сразу после назначения на ванайский пост. Какой-то простолюдин с длинной грязной бородой при виде Гедера юркнул в проулок. Молодая красавица с нежной кожей цвета топленого молока улыбнулась ему из носилок, которые тащили рабы. Гедер улыбнулся в ответ; на повороте красавица обернулась взглянуть на него еще раз.
Восточные ворота Кемниполя при строительстве сделали шире южных, над ними поднималась гигантская, высотой чуть ли не с Кингшпиль, арка из тесаного камня. Стук подков и грохот колес смешивались здесь с выкриками мелких торговцев, пахло пометом — животные унавоживали улицы быстрее, чем арестанты успевали вычищать грязь. Под грубыми деревянными вывесками расхаживали зазывалы, выкрикивая новости за плату: такой-то мясник вымачивает мясо в воде и продает на вес; выяснено, что вспышка дурной болезни идет из притона в кожевенном ряду; потерялся мальчик, просят вернуть за вознаграждение, — обычные городские сплетни. Гедер пропускал их мимо ушей, не пытаясь вдумываться: за каждый слог уплачено, проще считать все враньем. Он замедлил шаг у лотка, где мрачный одноногий тралгут продавал засахаренную лаванду и медовые орехи, и бросил торговцу монетку — тот схватил ее прямо на лету.
За стенами Кемниполя до горизонта простирались северные равнины — сплошь зеленая трава и кустарник, ни единого деревца: все, что годилось на дрова, вырублено много поколений назад. Немногие холмы поднимались плавными волнами, как зыбь на спокойном море. Ванайская армия стояла лагерем чуть восточнее ворот, в тени городских стен. По совету Джорея Каллиама Гедер приказал сохранять боевой порядок и не расслабляться — так что в лагере теперь имелось укрепленное заграждение, часовые, собственная кухня и дежурный командующий. Фаллон Броот, барон Зюдерлингских Взгорий, встретил Гедера у входа в лагерь.
— Что слышно? — спросил он. — Есть вести от Тернигана?
— Пока нет.
— Я, конечно, все понимаю, но промедли он и дальше — на играх не останется приличных мест.
— Можно обратиться к королю Симеону.
— А может, отдашь приказ сам? — предложил Броот, скривив рот, так что дернулись длинные усы.
— Ну уж нет, — ответил Гедер.
Броот издал лающий смешок.
— Ну тогда заступай на командование. Ухожу отдыхать. Маас нынче устраивает пир, моя очередь развлекаться.
— Сегодня еще и неофициальный бал, — как можно небрежнее проронил Гедер.
— Да какой из меня танцор, — отмахнулся Броот. Гедер, провожая его глазами, задумался, на какое из празднеств придет та красавица с нежной кожей.
Оруженосец после ночи успел прибрать в палатке, однако книги и принадлежности для перевода оставил на месте. Гедер уселся за походный стол, раскрыл потрескавшийся кожаный переплет трактата, с которым бился не первый день, и пролистал тонкие ветхие листы до того места, где остановился накануне.
