Наставник Ихлас все время на пробежке держался вместе с Селеной, видимо, ослепленный ее красотой. Рулон уже успел заметить, что многие приехали в Ашрам в поисках тантрапары.
«Конечно, это здесь получается очень легко, — подумал он. — Но моя задача другая. Я хочу служить Богу».
Его слегка задевали эти заигрывания Ихласа, но он старался сохранять отрешенное и возвышенное состояние.
Придя на квартиру, они вновь принялись за работу. Некоторые это делали нехотя. Им хотелось каких-то особых практик и развлечений. Они не понимали, что этот монотонный труд является очень важным этапом развития, который приучает не искать внешних впечатлений, а находить их внутри себя.
Каждый занял свое место и получил задание. Открыли нараспашку окна, впустив струю холодного свежего воздуха. Кто-то поеживался от холода, но все взбодрились и стали отжиматься и приседать, чтобы согреться.
Сидя за работой, Рулон непрестанно молился и наблюдал за состоянием других людей. Многие находились здесь, надеясь на какие-то особые чудеса и не настраивая при этом на серьезную работу. Некоторые, испугавшись маленьких трудностей, хотели ехать домой.
— Почему, когда ты дома с мужем и детьми, — обратился он к одной женщине, — и испытываешь такие же и гораздо большие трудности, то не думаешь, что расторгнешь брак и сдашь детей в детский дом, а здесь чуть что и ты думаешь уехать отсюда?
Она не знала, что ему ответить.
— Если бы у тебя было такое же серьезное отношение к работе над собой, как к созданию семьи, ты бы уже давно просветлела, — добавил он.
Чтобы не создавать дискомфорта, он сменил тему и рассказал о том, как он наблюдал за рыбаками.
— Дома я часто медитировал на берегу реки, останавливая мысли и созерцая воду и отраженные в ней облака. Невдалеке от меня рыбачило несколько человек. С каждым днем я просветлевал все больше, но с ними ничего не происходило. Если бы они постоянно медитировали во время своего бессмысленного занятия, то просветлели бы вместе со мной.
Их разговор услышал Ихлас и заставил Рулона отжиматься. Он радостно бросился исполнять приказ, решив быть, что бы ни случилось, довольным. Ихлас был недоволен, что не смог задеть его отжиманиями, и посадил еще и на голод. Но и это наш герой воспринял с восторгом. Он видел, что Ихлас молод и неопытен и что Гуру проверяет его, дав ему в руки власть, которой он недостоин. Понимал Рулон и то, что это практика и для него. Так как трудно подчиняться тому, кого не уважаешь, но тем это и полезнее для развития воли, для умения принимать все таким, как оно есть.
Днем в преддверие к садхакам зашла Шри Суби Лакшми Дэви и начала лекцию. Рулон как завороженный смотрел на нее, и слезы благоговейной любви лились из его глаз. Он видел, что она была Шакти Учителя, его женской ипостасью и выражала Божественную Силу и Мудрость. Он вспомнил чудесные песнопения «Ашрам Гиты» в ее исполнении. Когда он их слушал, то ему казалось, что сама Божественная Сила общается с ним через ее чарующий голос. Ихлас подсел к Селене и все пытался ухаживать за ней во время лекции, часто отвлекаясь.
После ухода Суби Лакшми Рулон написал письмо Джнан Аватару Муни, где изложил подробно все, что с ним случилось, и свою оценку происходящего. «...я вижу все, что происходит, и стараюсь воспринять это как практику, — закончил он свое письмо, — с большой любовью и благодарностью к вам ваш ученик Состис». Так звали Рулона в Ашраме. Это было что-то вроде его мирского имени.
На следующий день он получил ответ от Гуру. С великим благоговением Состис взял письмо и прочел его. Учитель одобрил его понимание происходящего и назначил помощником Ихласа. Состис понял, что это ход для того, чтобы создать еще большую оппозицию между ним и молодым наставником. Это должно помочь выявить весь негатив, чтобы осознать и отбросить его.
— Ты что, думаешь это Учитель тебе пишет? — сказал один парень, сидящий рядом и наблюдающий, как Рулон плачет и целует послание. — Вот смотри, у меня письмо написано другим почерком, чем у тебя. Это тебе наставники отвечают.
Состис вошел в медитацию и приложил письмо ко лбу. И тут ему все стало ясно. Он увидел, как Гуру диктует письмо своим ученицам, а они уже записывают ответ. Он взял письмо парня и, прочитав ответ, понял, что он задал формальные вопросы, так только, чтобы отписаться. «Да, на такой вопрос трудно что-либо искренне ответить», — подумал он и рассказал парню о своем откровении. Это заставило того серьезно задуматься над своим пониманием происходящего и многое в нем пересмотреть. Он продолжал совершать работу, размышляя одновременно над словами Рулона.
Состис подумал, что даже если бы и было написано его письмо наставниками, то разве от этого должна пошатнуться вера в высшее? «Я ведь видел Учителя и знаю, насколько он велик, а значит, истинно то, что он делает, и все, что происходит здесь, есть великий урок, ведущий нас к великому освобождению».
