Став помощником Ихласа, Рулон стал активно улучшать жизнь в преддверии Ашрама. Он придумал хитрость, чтобы недалекий казах Ихлас не мешал ему. Для этого его хитрый помощник высказывал вслух при своем начальнике какую-либо идею, расписывая, как она хороша, как понравится Учителю и т.д. Казах недовольно выслушивал это, потом начинал протестовать против такого новшества, а затем уже выдавал данную идею за свою, докладывая о ней Гуру.
Рулон радовался, что хоть так он поможет великому делу Шамбалы. Он понимал, что Джнан Аватар знает всю эту игру, но до поры до времени позволяет ей происходить. Ихлас часто похвалялся перед ним своими тантрическими подвигами, как научился не кончать, проводил майдхуну по 40 раз в день. Удивившись такому проявлению полового гигантизма, Рулон с притворным восхищением расспросил у казаха, как ему это
удается. И чуть не расхохотался ему в лицо, узнав, что Ихлас просто на пять секунд вставлял свою пипетку партнерше, а затем быстро вынимал ее, застегивая штаны. Забавно было то, что он за-
водил ее в комнату с завязанными глазами и командовал «Раздеваться», а потом торопливо проделывал свою нехитрую процедуру, самоутверждаясь в том, что он никогда не кончает. С деланным благоговением Рулон поблагодарил Ихласа за наставления.
— Наверное, так, как у вас, у меня никогда не выйдет, — и заплакал, чтобы не засмеяться.
Слезы лились из его глаз, и Ихлас, видя это, радовался, возвеличивая себя в своих глазах.
Многие садхаки приходили в преддверие Ашрама, ведомые восторгом и энтузиазмом. Но, находясь там и столкнувшись с маленькими трудностями, они теряли этот эмоциональный настрой, а серьезно работать, прилагая выдержку и терпение, они не умели. Кто-то не мог бросить курить, кто-то не привык к йогической пище. Некоторые тосковали по родственникам. Рулон объяснял им, что это и есть карма, которую они должны проработать. Если они преодолеют в себе данную слабость, то смогут продвинуться на новую ступень духовного роста.
— На энтузиазме долго не протянуть, — говорил Рулон одной женщине, засобиравшейся домой. — Нужны воля, твердое намерение, безжалостность к себе. На эмоции опираться нельзя. Они непостоянны, как ветер.
На ее лице отразилось удивление и непонимание. Но Рулон знал ответ на любой вопрос, ибо подключался к потоку Божественной силы и получал Высшее Знание.
— А на что же мне опираться? — спросила она. — Я думала, что эмоции — самое главное.
— опираться нужно на решение, — ответил Состис. — А мысли и эмоции необходимо вам в самих себе культивировать, а не дожидаться, что кто-то или что-то повлияет на вас. Иначе случится так, как в басне о лебеде, раке и щуке.
Женщина понимающе закивала головой. Что-то в ней изменилось, это было заметно по выражению ее глаз, в которых появилось смирение и покой.
— И правда, — ответила дама, — сперва я увлеклась Марией Деви Христос. Потом Виссарионом. Там было то же самое, всплеск чувств, а потом потеря интереса и разочарование.
— Мария Юсмолос и Виссарион — это те, которых на Руси раньше называли юродивыми, — ответил ей Рулон. — А теперь вы в Великой школе Шамбалы, и у вас есть единственный шанс в жизни достичь Великого Знания и подлинного совершенства, — учил он ее.
Однажды в преддверие привезли новых садхаков. Состис разбирал картотеку, слушая новый концерт «Машины времени», ансамбль выступал по «Радио Шамбалы». Макаревич пел:
Столько лет сражений,
Столько лет тревог,
Я не знал, что уйти будет легко.
Нас зовут в окопы.
Скоро третий звонок,
Только мы от них уже далеко.
«Прямо про меня», — подумал Состис. Вспомнил, как оставил свою прежнюю жизнь и стал одиноким воином. Кутиков подпевал припев этой песни. Они с Макаревичем, оказывается, являются учениками Шамбалы.
Там, где находится Южный край земли,
Там, где уже не свернуть,
Там у причала стоят твои корабли.
В назначенный день мы тронемся в путь.
Состис плакал, слушая эту песню, думая о своей самоотдаче Богу.
Дорога в небо лежит по прямой.
Дорога в небо — дорога домой.
Дорога в небо — и все позади.
И только свет на Пути.
Душа разрывалась на части от благоговения и восторга при этих словах. Рулон молился за весь мир и осознавал, что нет ничего прекраснее служения Господу и пребывания в нем. Внезапно в комнату зашли три новых садхака. И среди них была Лилит.
