Вечером он вместе с Рулоном зашел в дом, где была его жена Юлия Вара и его ближайшая ученица Гульсима. Состис достал бутылочку коньяка, и они выпили за встречу. Вар Авера, здоровый, агрессивный мужик, вел себя вполне по-русски. За столом он начал хаять всех мастеров боевых искусств, рассказывая, как он лихо разбирался с каждым из них. Особенно он не любил Медведева за его мешковатость и расплывчатость.
— Такой больше похож на педераста, чем на воина шоу дао, — сказал он, швырнув его журнал на пол.
Юлия Вара вела себя весьма независимо и сексуально и даже заигрывала с Рулоном. Ей было лет 30 с гаком, она была активна и напориста, как и ее муж.
— Я слышал, что вы не против лесбиянства? — спросил ее Состис.
— Да, я занимаюсь этим и даже учу эзотерическим основам этого дела женскую группу школы.
— Я где-то слышал, что это плохо? — с наивным видом спросил Рулон, прикинувшись лохом.
— Разве вы не знаете, что от объединения женской энергии в лесбийском контакте сущность дамы только расцветает, если, конечно, рядом есть мессир, такой, как Вар Авера, — сказала она, посмотрев на своего мужа. — Вот гомосексуализм, он искажает мужскую природу. Пассивный педераст становится как баба, это уже плохо. В восточных гаремах, да будет вам известно, — продолжила она, — лесбиянство всегда поощрялось.
Выпили еще бутылочку водки. Вар Авера разошелся и стал показывать свое творчество, картины и стихи, которые показались гостю слишком примитивными, точнее, сделанными, как говорится, через муладхару и ту часть тела, которая ближе всего к ней находится. Юлия Вара тоже не хотела отставать от своего мужа и станцевала стриптиз вместе с Гульсимой, разбитно показывая все свои прелести мужикам. Гульсима была скромной женщиной восточной национальности с грубыми мужскими чертами лица и большими грудями и бедрами. Она напоминала какую-то древнюю воительницу, и занятие стриптизом ей совсем не подходило.
— однажды заходит ко мне мужик тут из деревни, — сказал Вар Авера, — и давай на меня в залупу лезть. Я как взял топор, как пошел на него, он от меня побежал, а я топором как дал, но не по шее, конечно, а по столбу. Он сразу обосрался. Они все тут уже со мной передрались, деревенские-то, — сказал он, отхлебнув водки. — Я всегда предупреждал правительство, что нельзя Горбатого ставить, — заявил он о Горбачеве. — Но они меня не послушали. Я еще разберусь с этими спецслужбами. Все хотят пронюхать тайны моей школы, но не выйдет, а Ельцин молодец, это наш богатырь. Его-то поддерживать будем. Тут мы с Юлей собрали конференцию по защите Секо Асахары, — продолжал базарить хозяин, — не мог он заниматься наркотой и оружием. Он ведь такой же йог, как и я. Я это знаю точно.
Тут как-то ко мне в спортзал зашел здоровенный такой боров, мастер по нескольким видам спорта, хотел спарринговаться со мной. Я ему говорю, что сейчас подождите, посидите, пожалуйста. Я сейчас тренировку закончу. А ребятам говорю: «Отрабатываем боевой крик». И мы начали: «ХА ХУМ ХА!» — кричали злобно, жестко. Через 15 минут этот мастер зашугался, говорит: «Извините, не буду вам мешать. У вас, я вижу, занятия». И из зала поплелся. Вот что делает боевой крик, если он идет с сильными эмоциями. Злоба побеждает любую физическую силу, — закончил он свою мысль.
КНИГА 3.СКРЫТАЯ СТОРОНА ВЕЛИЧИЯ
ЧАСТЬ 1. ПОИСК СМЕРТИ
Мудрость волхвов. Офеня.
Ночью он оказался снова рядом с Марианной. Она сидела на большой террасе, находящейся на крыше огромного небоскреба. Казалось, оттуда был виден весь Нью-Йорк и даже вся Америка. Она была одета в традиционное цыганское одеяние, состоящее из множества широких юбок. На ее руках были браслеты и кольца, а в ушах — большие золотые серьги. Рулон с удивлением разглядывал ее новый наряд.
— Ну что, удивлен? — с ухмылкой спросила она. — Не понтуйся, скоро ты и сам будешь выхаживать в национальной одежде.
— Это что, в русской рубахе и лаптях? — удивленно спросил Состис.
— Ты верно догадался, — игриво ответила ему Марианна. — Ты же хочешь развиться дальше?
— Конечно, я всегда совершенствуюсь, — ответил он.
— Вот так совершенство ходячее, — расхохоталась она.
— Зачем я буду это делать? — спросил Рулон, восхищенно разглядывая новый прикид Марианны.
— Вон видишь Америку, — сказала она, указывая рукой на окружающий их город, — будешь просвещать мир, ведь истинное учение должно прийти из России, мой милый. Вот ты его и принесешь сюда,.. если хватит личной силы его найти, — лукаво улыбнувшись, добавила она.
— Что же это за учение? — спросил Рулон.
— Это учение шаманов, язычников Руси, учение Алтайской Северной Шамбалы. Этого еще в Америке нет. И индусов тут много, и тибетцев, а вот русских учений еще никто не знал. Россия до сих пор остается белым пятном. И это неспроста, дорогой.
— А ты тоже несешь это учение людям Земли? — спросил ее он.
— А как же, мой милый, — сказала она, ударив в цыганский бубен.
