Когда всё было готово, Хариус позвал к себе Амыра и Санаша, при этом выгнав жену и детей из дома к соседям. Амыр бережно развернул свёрток, который принёс с собой, и разложил на столе довольно странные металлические предметы. Витую крестовину и маленькие фигурки людей ещё можно было принять за какой-то инструмент и игрушки, но маленьким копиям кухонного ножа, ложки и вилки или лука и стрелы, которые едва умещались на ладони, Санаш вообще не мог придумать никакого применения. Амыр и Хариус, увидев недоумение охотника, покатились со смеху.
— Это тоже части бубна, сынок, — вытирая слёзы, прокряхтел старик.
Молодой шаман рассказал Амыру, что без них бубен не оживёт.
— Вот, — кузнец взял в руки по человечку, — это «ухо» и «серьга». Своим звоном они сообщают шаману во время камлания волю Духов. А это сам Тюнгур-ээзи — хозяин бубна. Он раскинул в стороны руки и ноги, и получился крест.
— Давайте его сделаем, люди уже заждались, — хриплый голос Хариуса вернул Санаша к действительности. Чабан поставил на стол ведро, в котором был замочен в темном дубильном растворе большой кусок маральей шкуры, положил несколько деревянных деталей и моток конопляной нитки. И работа закипела.
К кедровому ободу Амыр прикрепил крестовину, на которой уже были подвешены металлические фигурки. Санаш вырезал из берёзовой чурки голову человека и укрепил её на крестовине — получился человек, крепко держащий кедровый обод руками и ногами.
К тому времени Хариус уже подготовил шкуру марала и даже успел обтянуть ею обод. Осталось только соединить крестовину с бубном, и когда это было сделано, все трое молча собрались вокруг бубна и залюбовались им. Хариус достал свой старый бритвенный станок.
— Зачем? — удивился Санаш.
— Смотри, — и с этими словами старик полил на шкуру воду из чайника и стал стремительно сбривать шерсть с лицевой стороны бубна. Все действо выглядело очень забавным, и Санаш не удержался:
— «Жиллет» — лучше для мужчины нет!
Амыр закатился в приступе смеха.
— Мне кажется, — хохотал он, — брить бубен — это то же самое, что брить яйца.
— Ты часто видал, чтобы рисунок мира был на яйцах? Тем более на лысых, — прыснул старик. — На этом бубне, однако, будет! — утвердительно закончил он.
Когда бритье бубна было закончено, Хариус поставил его к очагу и выставил на стол две чашки с оранжевыми камешками охры и черным порошком сажи. Потом на свет появилась чашка с медвежьим жиром.
— Вот и хозяин тайги свою службу для шамана сослужит. Мы сейчас жир растопим и с белыми камешками с верхней реки и охрой его перемешаем, однако, краска получится, — пояснил чабан. — А ты, Санаш, возьми ступку и в порошок охру истолки, чтобы комочков не осталось. Иначе рисунок не получится.
Через час краска была готова, и мастера приступили к делу.
На высохшей лицевой стороне бубна Хариус прочертил поперечную линию, приговаривая:
— Это граница между мирами, она белая, — старик сверился с помятым листочком, исписанным Рулоном, и продолжил: — Это Солнце, Луна, Утренняя звезда, Вечерняя и радуга. Хариус поставил несколько точек и дугу-радугу.
— А здесь рукопись от Ульгеня — разрешение на камлание, — и нарисовал между светилами квадрат с зигзагообразными линиями.
— А теперь птицы, — старику нравилось разговаривать с бубном, было похоже, что тот живой.
С правого края бубна появлялись одна за другой семь птиц Ульгеня. Последняя была самой важной. Это Ульгеня птица — большой беркут.
— Ты поможешь Рулону подносить брагу Духам, — старик опять сверился с записанным сном Рулона. — Только сам шаман знает, как будет выглядеть бубен, но сам не может нарисовать.
— Кони, вы будете чуть ниже, один из коней оседлан, и на нем я, — прочитал Хариус. — Ладно, ты так ты, — нарисовал и это. Хариус отодвинулся от бубна, чтобы оценить работу, и остался доволен.
— Так, что там дальше, — пробормотал он, вглядываясь в бумажку. — Ага, Дух с мечом слева и три священные березы справа. Хорошо.
Рисунки были незамысловатые и выходили легко. Хариус понимал далеко не все из того, что рисовал, но не задумывался над этим.
— Теперь Нижний мир, — проговорил старик, вытер палец после белой краски и обмакнул его в охру, — а дальше... Он опять посмотрел в бумагу, и на бубне появились конь и лягушка, немного погодя тут же возникли две змеи.
— Ну что ж, рыба так рыба, — закряхтел старик, меняя положение тела и нарисовал над опушкой рыбу с волнистой линией внутри.
— А вот тебя я знаю, хозяин зверей, — и в центре нижней половинки появился человечек в квадрате.
— Ну, кажется, все, — крякнул старик, еще раз прочитал сон Рулона и окинул взглядом картину на бубне. Он был доволен.
— Все, теперь все. Ты мне нравишься.
Праздник
Рулон потянулся на кровати изо всех сил, кости и кровать захрустели.
