— Теперь слушай внимательно, Рыбья Кость. Я объясню, что одето на тебе, и это поможет камлать. Вот это, — шаман тряхнул руку Рулона, и зазвенели колокольцы, — твоя защита от злых Духов, а это колтук маниак, — и он показал на веревочки пяти цветов, пришитых между колокольцами, — это твои крылья, с их помощью ты полетишь. А здесь у тебя, — он повернул Рулона спиной, — все дочери Ульгеня. Так тебе будет легче с ними общаться.
Молчавший Санаш наблюдал, как выглядит шаманский костюм. На спине были пришиты девять куколок с перьями филина и маленькими раковинами. Это и были дочери Ульгеня. Ниже тянулось восемнадцать колокольцев.
— Колокольцы на спине тоже твоя броня, ещё ниже луки со стрелами — подарок Ульгеня.
— А это что? — не выдержал Санаш и показал на две большие маталлические бляхи, пришитые на заплечьях, и много мелких по всей спине.
— Это Солнце, Луна и звёзды. Лучше иметь свои светила при себе, — уверенно ответил Алтай Кам и повернул Рулона лицом к себе. — Твой пояс — это тоже небо, а под ним девять бубенчиков — конкообруч шамана. По бокам есть у тебя чудовища, слева — Ютпа, видишь, у него пасть и раздвоенные хвосты. Он живет в подземном царстве Эрлика и охраняет Нижний мир, — шаман держал в руке жгут из коричневой материи с пастью, ногами и хвостом.
— А вот это, — и Алтай Кам приподнял ещё один жгут, — Абра, он тоже живет у Эрлика, только в море. Здесь, — шаман показал на область левого бедра, — будут платки тех, кто хочет слушать камлание. На плечах у тебя сидит по беркуту, они понесут тебя и жертву твою к Духам, только выглядят они сейчас, как перья. У тебя есть ещё защитники. Вот этот шнур, который висит спереди, — это змея, которая отгонит, когда нужно, злых Духов. А вот это лапа медведя Айу Табыжи, тебе понадобится его сила. Шкурка дятла Томуртка — это Суйлу, он Дух-посредник, он теперь будет с тобой. А это шуба Духов-отцов, ты в ней не замерзнешь нигде, это шкура горностая. Лягушка, — шаман указал на черную лягушку, скроенную из нескольких лоскутков и пришитую на груди, — живет в Кара Кумаке — черном песке Эрлика, где не слышно звуков. Страшное место, только очень сильные шаманы выбираются оттуда. Теперь надевай шапку.
Рулон достал шапку, она была сплошь ушита перьями разных птиц.
— Это куш порук, в ней ты станешь птицей.
— А зачем все эти ленточки на костюме? — опять не сдержался Санаш.
— А это, — Алтай Кам махнул рукой, — просто так уж повелось, для красоты. Ведь шаман должен быть и красивым. Но и в них слабые Духи путаются.
Теперь Рулон в этой одежде чувствовал себя необычно, что-то непривычное облегало его тело, не просто одежда. Он был одновременно и мужчиной, и женщиной, и ребёнком, и медведем, и птицей, и деревом. Столь разные сущности наполнили его и неудержимо потянули в разные стороны. С этим было трудно справиться, но тут старый Кам протянул бубен Рулону, его бубен, который ещё ни разу не был в его руках, но напоенный силой его рода.
Руки чувствовали гладкий обод и шершавую кожу. Бубен слегка вибрировал, он звал в путешествие. Не спрашивая разрешения у Алтай Кама, Рулон подошел к очагу и стал водить бубном над огнем. Бубен становился теплее и оживал в руках хозяина. Старый шаман громко и протяжно запел:
Марево огня присоединилось к Хан-Аджасу,
Дым разостлался по Вселенной,
У утреннего солнца ты взял Сус,
У вечернего месяца взял силу,
Заблудших присоединил,
Отделившихся вручил.
Хозяин каменного огня!
Закоптелый каменный очаг,
Жарко горящее могучее пламя.
Кямла первый раз коснулась бубна совсем слегка, и он отозвался легким, еле слышным звуком, и сердце Рулона отозвалось стуком. Потом ещё один удар, громче и быстрее, потом ещё и ещё, и ещё. Молодой шаман бил в бубен и кружился по кругу вокруг костра. Широкое одеяние обвивалось вокруг ног, как змея, ленточки и веревочки хлестали его по лицу. Но это было не важно, главное — он камлал. Первый раз в этой своей жизни он становился настоящим шаманом.
Ритм сердца и бубна слились и стали такими частыми, что Рулон чувствовал, что не выдержит. Но он хотел в мир Духов, зачем и к кому, он не знал, просто очень сильное желание и все...
Что-то не получалось, он был на краю этого мира, видел тот, но уйти туда не мог.
И тут перед мысленным взором Рулона стали возникать образы его медитаций, воздержаний и невоздержанностей. Весь его духовный опыт держал его. В мир Духов нужно идти пустым, иначе то, что в тебе есть, разорвет на мельчайшие части. И тогда Рулон стал силиться, чтобы освободиться. Он выколачивал ударами кямлы из себя всё, что он знал... Было больно... Знание цеплялось за Рулона. Но он привык превозмогать боль, и это ему удалось...
Рулон ощутил себя пустым, чистым и способным лететь. Пока он переживал новые чувства, реальность пропала, и вот уже сидит молодой шаман верхом на марале, из которого был сделан бубен, и летит, а под ним расстилается мир, который не раз приходилось видеть во сне.
На горизонте стояли исполинские черные скалы. Они ходили ходуном, то раскрываясь, то опять смыкаясь с таким лязгом и грохотом, что становилось
