- О-о!!! Нужно устроить разминку. Ясно! – гордо отчеканил Гурила.
- Дай мне спросить! – зашипел Муд, беспокоясь о своей важности.
- Тут Мудя хочет задать вопрос, - сообщил Гурун в трубку. – Давай, – кивнул он Муде.
- А-а… Э-э… - задумался тот, и его рожа стала дебильнее прежнего. – Гуру Рулон, а как мне становиться все осознанней и осознанней?
- Нужно сначала считать дыхание, наращивать количество осознанных вдохов и выдохов. Затем уже нужно начинать не просто считать, а ощущать сам процесс, чтобы на вдохе ощущать свое «Я», а на выдохе сливаться с Богом, – передавал Гурун ответ Рулона.
- Пан-я-атно, - протянул Мудя, залазя пальцами в нос от волнения.
- А я вот сегодня на костре, – начал Гурун новый вопрос, - пытался вспоминать себя, когда про меня сценку играли, и увидел, как моя ложная личность вся покраснела, натянулась. Я ей говорю: «Цыц! Ну-ка давай, разрушайся, я не ты, я – Дух!» И сразу ра-адостно так стало! Как будто что-то отлегло!
- Да-а, вот что нужно! Вот для чего сценки мы устраиваем.
Наступила короткая пауза. Вдруг Мастер заговорил сам:
- Как, алтайские семьи уже создаете?
Услышав долгожданный вопрос, у Гуруна снова заблестели глазки, а у Муди отпала челюсть, потому что он надеялся, что Мастер про алтайские семьи так говорил, ради прикола, и шо ниче серьезного не будет. А не тут-то было! Просветление уже дышало ему в затылок водородным перегаром.
Гурун радостно заговорил:
- Да нет, никто, по-моему, не собирается меняться, я им предлагал, а они все отказываются, – злорадно базарил он. – Эй! чу-Чандра, Синильга, Нарада, Вонь – сюда!
Тут все чучики повылазили из своих нор и сгрудились возле телефона.
- Гуру Рулон спрашивает, когда вы собираетесь создавать алтайские семьи?! – победоносно обратился он ко всем.
- Не-ет, я не хочу! – капризно загундосила ебанутая Гондоновна.
- А кому с кем? – спросила хитрожопая чу-Чандра.
Нарада, пересравшись до глубины душонки, потупил, бля, свой «светлый» взор, а Мудерь от досады начал грызть ногти, так как ковыряние в соплях уже не помогало.
Гурун усердно передавал каждое слово, и даже каждый вздох:
- Синильга скуксилась! А Нарада почесал за ухом! А Мудила че-то плохо выглядит!
- О! – радостно реагировал Рулон, наблюдая за всеми уебками. – Что, никто что ли просветлевать не хочет?!
- Хоти-им! – протянула Синильга. – Но только не та-ак! – начала она торговаться с Богом.
- О-хо-хо-хо-хо-хо-хо!!! – веселился Просветленный. – Не-е-е-ет! Это как раз то, что нужно!
- Ну, можно как-нибудь по-другому?! – заискивающе стала подсирать своей подружке, с которой они были из одной деревни, чу-Чандра.
- А что тут такого? – недоумевал Рулон. – В Америке давно уже такое практикуют обычные мыши, и ничего.
Все пригорюнились.
- Та-ак… Надо теперь у каждого спросить, что он решил, - сказал Мастер возбудившемуся Гуруну.
- Нарада, говори, ты готов создавать алтайские семьи? – выебисто, жестко заорал он.
- Мне надо подумать, - мрачно произнес Нарада, трясясь от мысли, шо его куклу выебут не его хуем.
Гурун радостно передавал, параллельно выказывая всяческое презрение Нараде.
- А ты, Синильга?
- Нет, я не согласна. Если б были более достойные кандидаты, чем Нарада, то я бы еще согласилась, а так нет, – заявила безмозглая дура, мня, шо забамбашила че-то вумное.
Гурун при ентих словах скукожился и испытал дискомфорт, т.к. принял намек в свой адрес.
- А ты, Вонь?! – уже злобно бросил он.
- Я согласна, - тихо и кротко пизданула Подретузная.
- А Вонь согласна!!! – заверещал Гурик в трубку.
- Вонизма на все согласная!!! – кривляясь и издеваясь завопили хором чу-Чандра и Синильга.
- Да-а! Вот это да! – приговаривал Рулон и веселился. – Одна токмо Вонь согласилась! Ай-ай-ай!!! А как же остальные хотят просветлевать?!
- А еще Гурун-Пердун на все согласный! – с издевкой и ненавистью протарахтела Синильга.
- Да уж, этот старый козел не пропустит ни одной лохани! – подсевала чу-Чандра, памятуя о том, как Гурун недавно «сватался» к ней.
Мудила же застыл в «молитве», прося о том, чтобы его ни о чем таком не спросили. Рулон вдруг сказал:
- Ну, ладно, пока подумайте еще, а через час позвоните.
Когда Гурун положил трубку, все призадумались, каждый о своем, говняном, и потом Синильга стала по-лесбийски че-то шептать на ухо Чу-Чандре. Так они перешептывались, засев в соседней комнате, а Гурун читал проповедь Мудиле и Нараде:
- Ну, вы че такие придурки, Мастер же ждет от вас сильного поступка! Че, не хотите расстаться с поебенью?
- Да ты, Гурун, просто хочешь потрахаться, так и скажи, – стал оправдываться Нарада.
- Да какая разница! Главное – опыт! – пылко, в самом верхнем диапозоне своего фальцета пиздел Гурун, возбуждаясь все больше.
Мудя, как всегда, отмалчивался, пытаясь скрыть позорные мыслишки о том, как бы никто не пропорол его бабу. Тут его окликнула чу-Чандра. Он поперся в комнату, Синильга уже вышла.
- Мудя, мы тут с Синильгой поговорили, они с Нарадой согласны обменяться с нами ненадолго, но только не трахаться, а так просто поездить. Че скажешь?
- А как это просто? – туго соображал Муд.
