Бэбик! – внезапно раздалась команда, и толпа учеников, отставив кружки, ложки, чашки, упали на спину, и, где кто был, стали трясти руками, ногами и смеяться, изображая новорожденного. И только длинная жердь Нарада ебучий, находясь в жестком отождествлении со своей ложной личностью, кое-как опустился на пол и стал делать нечто похожее на бэбика, дергая, как паралитик, своими длинными ходулями и граблями все с такой же постной миной. Он был похож скорее не на бэбика, а на оживающий труп.
Отставить! – сказала Аза, - теперь вам двадцать минут, чтобы убрать всю посуду, сделать разминку и приготовиться к отбою, поняли, свиньи?
Есть, будет сделано, - в разнобой стали отвечать рулониты. И подорвавшись, как попало, стали сгребать посуду, таща ее на кухню. После разминки, распаренные, разогретые, активные и радостные рулониты стали разбирать одеяла.
Так, так, подождите, - сказал Сантоша, - сейчас нужно все одеяла свалить в одну кучу и по моей команде начнете разбирать.
Рулониты стали сваливать в одну кучу все одеяла, которых явно было приготовлено меньше необходимого.
«Еб, твою мать, надо во что бы то ни стало отхватить вон то зеленое, оно теплое, - приметил себе ватный спальник Нарада, - о, не дай бог остаться без одеяла, я же все яйца себе отморожу».
«Главное, нырять сразу под низ и со всей силы тянуть, так как все наверняка набросятся сверху», - рассчитывал Мудила, внимательно рассматривая со всех сторон образовавшуюся кучу одеял.
Но тут его расчеты оборвала неожиданно раздавшаяся команда.
Начали! И рулониты набросились на кучу одеял, с яростью вырывая, кто что может. Мудила, тут же забыв о всех своих расчетах, вместе со всеми нырнул в кучу, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь.
Хитровыебанный Гурун ловко вырвал одно одеяло и отбежал подальше от толпы остервеневших рулонитов, уселся на него, наблюдая, как все остальные, словно муравьи, роются в куче одеял не в состоянии ничего ухватить.
Только Синильга, обрадовавшись, потянула за один конец спальника, как почувствовала сопротивление с другой стороны, где вцепившийся Мудон тянул спальник на себя и, сделав резкое движение, вырвал-таки спальник у дуры. Синюшняя, решив, что бесполезно бороться с Мудей, кинулась хватать следующее одеяло. Так она кидалась с одного одеяла на другое и никак ничего не могла отвоевать.
В это время Вонь Подретузная в жесткой схватке с чу-Чандрой выдрала себе одно покоцанное одеяло и, следуя примеру Гуруна, тоже оттащила его подальше от кучи.
«Че-то оно уж больно тонкое, надо бы мне еще, - подумала Вонь и, решив оказаться хитрее Гуруна, оставила отвоеванное одеяло у стены, кинувшись за вторым одеялом в кучу. Все тот же хитровыебанный Гурун с ехидной улыбочкой, напевая себе под нос какую-то веселую дурацкую песенку, стал потихоньку подкрадываться к оставленному одеялу Вони, которая пока ничего не видела. Совершенно спокойно, безо всяких препятствий Гурун взял одеяло и, вернувшись на свое место, уселся теперь на два, без особого труда доставшиеся ему одеяла и стал посвистывать, прикалываясь над остальными. Вонь, наконец, вырвав второе одеяло, радостно понеслась к первому. Но, врубившись, что произошло, охуела:
Вот, сука, блядь, Гурун-пердун, я знала, что ты хитровысравшийся, но что настолько, - бесилась Вонь.
Но Гурун, совершенно не реагируя на шквал самых разных красноречивых обзывательств, продолжал сидеть, как сидел, мило улыбаясь. Вонь еще долго бы бесилась, если бы не внезапно возникшая драка.
А, ну отпусти, сука, кому сказала, - разорялась чу-Чандра, дергая один конец одеяла, с другой стороны которого не менее цепко впился своими пальцами, как клешнями Нарада.
Пошла нахуй, дура, я первый схватил одеяло, быстро давай сюда, сука.
Щас, два раза, урод ебучий, быстро отпустил, пока я тебе под яйца не пнула, - изо всех сил с яростной рожей дергала одеяло чу-Чандра.
Так два долбаеба, уже не замечая ничего вокруг, дрались за последнее одеяло, которое скорее было похоже на простыню, очень тонкое, все истрепанное, в дырах. Но ни тот, ни другой не собирался уступать, продолжая драться за тряпку. Дернув изо всех сил, Нарада стал закручиваться в одеяло, и как «бурлак на волге» поперся вперед, рывками стараясь отцепить болтающуюся на другом конце чу-Чандру. чу-Чандра подлезла поближе к дураку и своими лапами наступила на волочащиеся по полу штанины дурака. От неожиданности Нарада споткнулся и ебнулся на пол вместе с одеялом, которое от неудачного падения снова раскрутилось, и он опять стал тянуть его одними руками.
