Да Здравствует Первое Мая, - пробурчал Мудон. – Даздраперма, - и с грохотом поставив кастрюлю на пол, взял большой черпак и стал раскладывать кашу.
Давайте, свиньи, сюда свои чашки, если хотите жрать, - не выходя из своего бурчащего состояния, рявкнул Мудон, небрежно наваливая в тарелки кашу так, словно он рыл яму.
А можно потрогать Вашу грудь? - стал прикалываться Кривозубый, протягивая свои грязные лапы к торчащим сиськам Мудилы, сделанным из надутых как шары гандонов, засунутых в здоровый белый лифчик пятого размера.
А ну, убери руки, - заорала Даздраперма, замахиваясь поварешкой с горячей кашей.
Но, но, но, спокойно, дама, откуда вы такая грубая, не ласковая, - продолжал подъебывать Мудю Кривозубый.
У нас в деревни все такие, - огрызнулся Мудила, расшвыривая тарелки с кашей в разные стороны.
Пока Мудя не видел, Гнилой харчок все-таки решил дотянуться до его доек, и аккуратно со спины стал подкрадываться, строя гримасы. Рулониты, увидев хитрую морду Гнилого, стали угорать в ожидании нового веселья. Подкравшись почти вплотную к Муде, который начал разливать чай, Гнилой харчок привстал и со спины своими лапами ухватился за воздушные сиськи Даздрапермы.
О, какие сиси! – заорал он прямо в ухо Мудилы, и тут раздался громкий взрыв. От неожиданного нападения и от взрыва собственной же сиськи, Мудозвон уронил из рук кружку с чаем на другую кружку, и горячий чай полился на рядом сидящих рулонитов.
Блядь, ебанутый урод, - стал размахивать во все стороны руками Мудозвон, отталкивая от себя напавшего Харчка.
Вот дебил, че ты сделал с моей грудью, - орал Мудила, нащупав вместо своей левой сиськи лопнувший гандон. Рулониты покатывались над инвалидом Даздрапермой с одной невероятных размеров сиськой.
- Слушай, Мудя, я тебе так завидую, - подвалил к нему Нандзя.
- Это еще почему? – буркнул Муд, стряхивая со своего наряда кашу.
- У тебя сейчас такая возможность проснуться и ощутить своего свидетеля. Смотри, как тебе дискомфортно находиться в этой роли, а значит, ты не можешь уснуть. Главное, сейчас наблюдай, что в тебе происходит, и все говно, которое увидишь – это и есть твои враги, с которыми нужно бороться в первую очередь, - дал ему мудрый совет Нандзя.
«Да, нахуй мне все это надо, никакая это не практика, а сплошное издевательство, - обиженно подумал Муд, но потом решил задуматься над сказанным Нандзей, - Еб твою мать, ну, почему я опять так глупо реагирую, почему так отождествляюсь со своей личностью, - стал он делать над собой эмоциональное усилие, идя на встречу возникшему дискомфорту. И как только он начал относиться ко всему происходящему как к практике, как к возможности поработать над собой, так ему самому же стало легче и радостней, - как же я отождествлен со своим образом, думая, что я мужик, что я должен только так проявляться, чуть чего, я сразу обижаюсь, раздражаюсь, а ведь Рулону в какой только роли ни приходилось быть: и в бабу его наряжали и всяких крутых богатых парней он играл, и в роли пьяного, и в роли шизофреника был, - что только он ни делал для того, чтобы растождествиться со своей ложной личностью. Он не избегал дискомфорта, а наоборот, сам себе его создавал, поэтому быстро просветлел. И я теперь буду брать пример с Гуру Рулона, а не со всяких уродов –мышей», - подумал Муд и уже более радостно и непосредственно продолжил роль Даздрапермы.
А теперь, внимание, следующая гостья, Изпиздыглазатаращенко, - вдруг сказала Элен. И из двери вышел Гурун во всем своем пидарастичном великолепии, создавая резкий контраст Даздраперме. Выставляя свои кривые ноги в капроновых чулочках и в туфлях похожих на лошадиные копыта, он приблизился к толпе рулонитов, строя всем глазки, которые благодаря особой технологии макияжа, были совершенно разной формы: один глаз принял скорее форму квадрата, а другой многоугольника, что создавало еще более несуразный вид. Гурун продолжал манерничать.
Внимание рулонитов резко переключилось на Изпиздыглазатаращенко и, забыв даже о еде, они стали подлезать к новопоявившейся бабе, стараясь замацать ее.
Изпиздыглазатаращенко, продолжая улыбаться и манерничать, стал разгуливать вокруг стола.
Хорошо, а сейчас все могут приступать к трапезе, - сказала Элен, - но сначала я раздам каждому из вас свою тарелку с индивидуальной мантрой, которая поможет вам больше осознать себя.
Рулониты по очереди стали подходить к жрице, получая тарелку и бумажку с надписью, которую они должны были нанести лаком для ногтей на тарелку.
Итак, вам пять минут, - скомандовала жрица.
Рулониты кинулись выполнять задание.
Вонь Подретузная, открыв свой листочек, прочитала неразборчивую надпись «Я - скотина, которая постоянно хочет оправдываться». И тут же помрачнела.
«О, ничего себе, когда это я оправдывалась, ничего я не оправдываюсь, никогда, почему это мне такую надпись дали. Вон чу-Чандра всегда оправдывается, а я нет», - забубнила Вонь Подретузная, надув и без того пухлые щеки.
Че зависла, Вонь? - заметила Ксива, - уже две минуты осталось, если не напишешь, не будешь жрать.
