«Блядь, сейчас все увидят эту надпись на моей тарелке. Вот, блядь, как стремно, все меня залажают», - включился ебанутый мышиный базар в Вони Подретузной.
Она стала оглядываться на других, кто что пишет на своих тарелках. И тут ее взгляд упал на сияющую морду Гуруна.
Изпиздыглазатаращенко, который манерными движениями старательно выписал зелеными буквами: «Я скотина, которая считает себя умным, чтобы сохранить свое невежество».
Гурун же в это время так же мило сам с собой вел беседу. «Почему это я считаю себя умным, я и так на самом деле умный, - загрузился он в первый момент. Но во время заметив, как он сильно отождествился, стукнул себя по лбу, - еб твою мать, опять я уснул в отождествлении, поэтому-то мне и дали именно эту фразу, если бы я так не думал, то она бы и не вызывала во мне такого сильного дискомфорта. И раз мне дали эту фразу, значит, я должен медитировать, размышлять над ней, а не беситься и обижаться. Буду растождествляться со своей ебучей важностью и значимостью, буду прямо сейчас менять свою реакцию», – решил Гурун и стал натягивать искусственную улыбочку и радостно писать на своей тарелке индивидуальную мантру. Но сначала он чувствовал, что его еще корежит, что он продолжает болезненно реагировать на взгляды окружающих, которые уже глумятся над ним, буквально насмешливыми взглядами обсирая его.
Но Изпиздыглазатаращенко решил целостно войти в наблюдателя и старался изо всех сил смотреть в лицо этому дискомфорту, и уже через несколько минут он вдруг почувствовал, как дискомфорт рассеялся совсем, ему стало легко и радостно. Теперь Гуруну стало все равно, кто как его оценивает, он целостно находился в своей радости.
В это время мелкими буквами на тарелке корябал свою индивидуальную мантру Мудя-Даздраперма, пугливо озираясь и левой рукой закрывая, что он пишет.
«Вот, пиздец, у меня самая позорная надпись, - от волнения грыз он ногти и ковырял в носу, вырисовывая надпись «Пидор сельский», - почему это я - пидор сельский, я не понимаю, что это значит», - стал он напрягать свои тупые мозги, но ничего нормального не мог придумать.
Ну, что, Даздраперма, загрузился? - заметила Ксива напряженный ебальник Мудилы.
От неожиданности дурак аж подпрыгнул, выпустив тарелку с надписью из рук, и все рулониты привлеченные такой сокральностью Мудилы, увидели почти дописанную надпись «пидор сельский» и заржали.
Ну вот, видишь, хотел скрыть свое говно, но еще больше привлек к себе нездоровое внимание, - заметила Ксива, - вместо того, чтобы глубоко задуматься над этой эзотерической надписью «Пидор сельский». Давай, говори, что ты понял?
Не знаю, просто обосрали меня, наверное, чтобы я не мнил о себе слишком много? – зачморенно пропиздела Даздраперма, скосолапив ноги, с которых уже слетели колготки, то ли от напряжения, то ли от больших яиц, и теперь висели, как будто он обосрался.
Нет, нет и нет, это было бы слишком просто. На самом деле, эта фраза говорит о том, что тебя весь мир имеет, тебя имеет воображение, твое же собственное, тебя имеют твои эмоции, тебя имеет твой ум и так далее. Ты должен эзотерически подойти к этой фразе и отнестись с благодарностью, что есть люди, которые помогают тебе заниматься самовоспоминанием, дают толчки. Смотри, как ты сильно зависишь от мнения окружающих, как ты старательно хочешь исполнить программу социума, мышей, хочешь быть все время хорошим у мамы. Получается, все общество имеет тебя, всасываешь? Поэтому ты и есть самый, что ни на есть пидор сельский, - сказала жрица.
У Мудилы на какое-то мгновение возникло внезапное прозрение: «А ведь правда, я даже и не задумывался об этом, а просто механически воспринял эту фразу как обзывательство и сразу стал обижаться, как последняя мышь. Да, я-то думал, что я уже крутой секорист, а, на самом деле, я мало чем отличаюсь от мышей, во мне так и остались все внушенные мамкины реакции, - подумал Мудила и с новым осознанием стал поверх маленьких букв «Пидор сельский» писать большие: «ПИДОР СЕЛЬСКИЙ!» – вот это будет мой первый шаг, я не буду больше бояться, как меня оценят».
В это время толпа рулонитов угорала над Мудей, который буквально за последние пять минут сменил сразу несколько состояний, переходя из части зачморенного маменькиного сынка в более осознанную часть, которая хочет развиваться. Рулониты, тыкая пальцами в Даздраперму, радовались, что не их назвали этой позорной кликухой.
А вы че радуетесь, свиньи? - резко пресекла их Аза, - вы на себя посмотрите, это касается каждого из вас. Никто не исключение. Каждый из вас является пидором сельским, - обрадовала их жрица.
Услышав такую новость, рулонитам резко расхотелось смеяться. Пачки у всех вытянулись, шары выкатились, как бы удивляясь, «как это я - пидор сельский, ведь я-то хороший у мамы». Одному Нараде как всегда почему-то не смеялось, но не потому, что он осознал эту глубокую истину, а потому что ему тарелку выдали уже с готовой надписью «глиста в скафандре».
