У меня нет имени, лишь функция. Меня, безымянного, именуют многими титулами: верховным властелином, великим тираном, Архонтом Архонтов, Всеотцом — и все же ни один из них не принадлежит мне. Я — живой код, зашифрованная тень, наделенная живым и дышащим обличьем, которое наблюдает и учится, но при этом остается ничем, мимолетной прихотью, которую используют, как пожелают, и от которой избавятся, когда будет нужно. Если это звучит слишком мрачно, не проливайте по мне слез. Я бы по вам не плакал.
Я — подобие своего создателя, и он — источник моего существования. Я почитаю его так искренне, как вы даже не можете представить. Для меня он буквально все, квинтэссенция всего, чем я являюсь. Лишь изредка нам выпадает шанс побыть рядом в одно и то же время, и некоторые говорят, что это уменьшает мою полезность, но мой создатель знает больше, чем они. Однажды я назвал его отцом. Он наказал меня за это.
Моя функция проста. Когда мы вместе, враги моего создателя не могут нас различить. Иногда говорит он, иногда говорю я. Я смеюсь про себя, когда вижу, как они неуверенно переводят взгляд между нами, пытаясь понять, кто из нас хозяин, а кто его тень. Это наша тайна и ничья более. Драгоценный секрет, который мы делим друг с другом.
Его истинное имя — Асдрубаэль Вект, и титулы верховного властелина, великого тирана, Архонта Архонтов и прочая принадлежат ему. У меня нет имени, но те, кто знает, что я такое, называют меня за спиной «Калекой». Они могут презирать меня, но в такое время, как сейчас, я, в отличие от них, стою, не склоняясь перед черной аурой угрозы, что окружает Асдрубаэля Векта. Я существую, чтобы быть уничтоженным, и если мой господин пожелает этого, то я с удовольствием подчинюсь своему долгу.
Сейчас Вект бродит по залу в высочайшей башне Центрального пика, переходя от одного зеркального осколка к другому. Каждый из этих фрактальных кристаллов демонстрирует иной вид на его город, погружающийся в разрушение. Некоторые из осколков совершенно черны, их невидимые глаза ослеплены неизвестной силой, и они, судя по всему, больше всего беспокоят Векта. Он полон гнева и мстительности. Враги нанесли удар в средоточие его власти, и он не знает, как и почему они это сделали.
Но он подозревает. Он всегда подозревает.
Одна грань живого кристалла показывает величественный шпиль в Верхней Комморре. Его основание окутано пламенем, жарко-белым и невероятно алчным. Шпиль вытянулся на километры в высоту, и все же каким-то образом огонь пробрался от широкой основы до самого узкого венца. Усеянные острыми лезвиями дворцы на его вершине тают и стекают на нижние террасы расплавленным шлаком. На наших глазах основание шпиля растрескивается, обнажая напоминающие муравейник залы и комнаты, сияющие от жара. Они с новой силой вспыхивают адским огнем, когда внутрь врывается кислород. Шпиль кренится и на миг как будто вспучивается с одной стороны, а затем рушится, медленно и величественно, словно падающий лесной гигант.
Я замечаю, как от этого зрелища характерно шевельнулись плечи моего господина, и издаю мрачный хладнокровный смешок вместо него. Несомненно, в рухнувшем шпиле обитали какие-то его враги. У него много врагов.
Другой кристалл показывает широко раскинувшиеся трущобы Нижней Комморры, скопления рабских лавок и притонов, жмущихся меж основаниями шпилей и плитами фундамента. В этом районе когда-то обитало население целой страны, но сейчас он затоплен. С еще более низких уровней поднялись токсичные отходы и наводнили эту область. Лишь горстка шатких островков и покосившихся развалин торчит из удушливого моря мерзкой жижи, плещущей об их бока. Поверхность разлива сплошь покрыта толстым слоем раздутых тел, покачивающихся на волнах.
Вект проходит мимо, едва бросив взгляд на эту сцену. Битва в демонстрируемом районе уже проиграна. Он не удостаивает вниманием черные колышущиеся щупальца, которые начали пробиваться из жижи, постепенно заполняя собой поле зрения кристалла.
