— Это захваченный свет плененной звезды в сердце Комморры, — ответила женщина, которая шагала широко и внешне беззаботно, но, как и лейтенант, была вооружена пистолетом и мечом у пояса. Глаза капитана постоянно бегали, оглядывая всё вокруг, их белки, как и кожа лица, отсвечивали красным. — Её называют Темным городом не только из-за привычек обитателей.
— Драконт Маэнсит, — снова поклонился темный эльдар у двери, с несколько плотоядной ухмылкой оглядывая хорошо сложенную комморритку. — Я обязан попросить вас сдать мне оружие.
— Никогда! — отрезала капитан. — Не приближайся ко мне, ничтожество из пробирки, и немедленно укажи дорогу к Кхиадису-иерарху. И я больше не драконт, так что не утруждай себя лестью.
Присмиревший служитель поклонился и направился в дверь. Сопровождаемые эскортом в нескольких шагах позади, Арадриан с Маэнсит последовали за ним и добрались до кабины подъемника. Во время краткого перехода изгой заметил, что причины гнетущей атмосферы на космолете крылись не только в освещении. На Алайтоке или других кораблях он привык к постоянной теплоте и активности сети бесконечности; даже в Гирит-Рислейне эльдар испытывал бессознательное прикосновение мировго духа. На крейсере комморритов не было ничего подобного. Бросив взгляд на проводника и воинов за спиной, Арадриан ещё раз убедился, что ни у кого из них нет путеводных камней.
Помимо холодности, вызванной отсутствием психической системы, алайтокца обеспокоило иное чувство, возникшее, как только эльдар вошли в кабину подъемника и бесшумно отправились вверх через палубы корабля. Комморриты целенаправленно создавали вокруг себя обстановку злобной жестокости. Повсюду, на краю восприятия, мелькало некое ощущение страдания, вроде чуть слышного мучительного крика. Весь космолет погряз в пытках и жуткой боли, и их смрад, будто маслянистый пот, сочился из темных эльдар вокруг изгоя. Он чувствовал себя нечистым просто потому, что стоял рядом с ними. Присутствие этих созданий отравляло воздух, и Арадриан начал задыхаться, вдруг ощутив, как привкус страданий и пороков заползает ему в рот, оседает в глотке и наполняет легкие.
Рядом кто-то шевельнулся, и алайтокец расслабился, когда Маэнсит легчайшим движением погладила его по руке.
В ней не было никакой мерзкой грязи, хотя когда-то комморриты признавали эту женщину одним из своих лидеров. Изгой не питал иллюзий о прошлом подруги: несомненно, она принимала участие в насильственных и развратных ритуалах, от которых любого нормального эльдар вывернуло бы наизнанку. И всё же сейчас, увидев Маэнсит среди её бывших сородичей, Арадриан понял, что капитан уже не одна из них. Она говорила правду, утверждая, что оставила позади двурушничество и хищнические нравы родного города. Даже навсегда оставшись пиратом и наемником, женщина каким-то образом сумела очиститься от прежних пороков.
Транспортер беззвучно замедлился, остановился, и за открывшимися дверями обнаружился цветисто украшенный и обставленный зал. Служитель-комморит поклонился и жестом пригласил Маэнсит выйти. Последовав за ней, изгой обернулся и увидел, как закрывающиеся створки в мгновение ока исчезают за бархатной драпировкой.
Шестеро воинов-кабалитов остались в кабине, но Арадриану от этого не стало спокойнее. На позолоченном троне в дальнем конце зала восседал Кхиадис, и с обеих сторон от иерарха стояли по шесть воинов в белых шлемах с рогами, изогнутыми наподобие лиры. Каждый из телохранителей был вооружен двуручным клинком длиной почти в рост эльдар и облачен в тяжелые темные доспехи, расписанные мелкими комморрскими рунами. Хотя алайтокец никогда не видел таких бойцов прежде, он предположил, что перед ним смертоносные инкубы, которых кое-кто считал последователями Архры, Павшего лорда-феникса и основателя храма аспектных воинов Жалящего Скорпиона. Если Кхиадис мог содержать столько этих жутких наемников, то воистину обладал огромным богатством и властью.
Рядом с повелителем кабалитов находились не только инкубы. На стульчике у ног иерарха сидела женщина-эльдар в длинном черном платье, усеянном серебряными кольцами, и шелковых перчатках до локтей. Арадриан заметил блеск частично спрятанных клинков на пальцах куртизанки и в складках одеяния.
— Лхамеянка, — еле слышно прошептала Маэнсит. — Такие, как она — несравненные отравительницы. Не приближайся к ней. И посмотри в тени справа от тебя, там ур-гули из глубин Комморры.
Взглянув, куда указывала подруга, изгой увидел в красноватом полумраке у стены, между огромными, похожими на ребра колоннами до потолка, серокожих созданий неясного вида. Пригнувшиеся в тенях существа повернули безглазые головы в сторону алайтокца, когда он проходил мимо.
