Длинный диванчик на приступке перед троном иерараха занимали Саидар Иритаин и двое из его капитанов. Самопровозглашенному принцу-командору Лазурного Пламени было явно не по себе, он то и дело теребил воротник синего одеяния рукой, унизанной кольцами, с серебряным браслетом-торком на запястье. Вожак пиратов то и дело поглядывал на инкубов, стоявших в безмолвном дозоре вокруг их нанимателя.
— Сюда, гости мои, сюда, — позвал Кхиадис, приветственно поднимая руку. Голос иерарха доносился из невидимых динамиков, разбросанных по залу, поэтому ему не приходилось напрягаться, чтобы быть услышанным в большом помещении.
К тронному возвышению вел подиум, протянувшийся на всю длину чертога, и Маэнсит повела Арадриана по устланному коврами пути. По обеим сторонам рампы, чуть ниже, располагались отдельные кабинеты: в некоторых из них, выложенных мягкими подушками и простынями, извивались в страстных объятиях обнаженные эльдар; в других, неприятно влажных и лишенных утвари, хныкали и стонали узники.
Остановившись на мгновение, изгой заглянул в одну из клеток. Снизу вверх на него смотрело округлое лицо человеческой женщины с волосами, перепачканными кровью, и десятками тонких порезов на лбу и скулах. Она раскрыла рот в безмолвной мольбе, показывая неровный корень вырванного языка, и протянула к алайтокцу руки со сломанными пальцами и вырванными ногтями. Несмотря на очевидные муки, глаза женщины были сухими, и Арадриан обратил на это внимание подруги, когда они зашагали дальше по ковровой дорожке.
— Первым делом гемункулы удаляют слёзные канальцы, — пояснила Маэнсит, не отводя взгляда от Кхиадиса и намеренно говоря отстраненным тоном. — Отсутствие увлажнения рано или поздно ослепит женщину, а плакать она уже не может.
Игнорируя происходящее по обеим сторонам мостика, капитан пиратов широко шагала к платформе с троном иерарха, лейтенант следовал за ней, глядя прямо вперед. Но, хоть он и не обязан был смотреть в кабинки, пропускать мимо ушей вездесущие стоны боли и наслаждения никак не удавалось. Хуже того, помимо шума зал пропитался страстью и страданиями, от лоснящихся прикосновений которых по коже изгоя бежали мурашки, тогда как Кхиадис явно наслаждался ими. Комморрит сидел с полузакрытыми глазами и чуть подрагивающими губами, наблюдая за приближающейся парой с «Фаэ Таэрут».
Садясь напротив Иритаина, капитан довольно посмотрела на принца-командора. Взгляды, которыми Арадриан обменялся с офицерами флота Лазурного Пламени, были не столь уверенными. Всё же алайтокец не сомневался, что Маэнсит знает свое дело, и наверняка решила поддерживать иерарха в ущерб Саидару, руководствуясь интересами своего экипажа.
Усаживаясь, изгой мельком увидел, что из задрапированной ниши за троном на него смотрит змееподобное лицо, покрытое ярко-красной чешуей. Существо почти мгновенно скрылось, но лейтенант безошибочно узнал сслита. Кроме того, некоторые звуки, доносящиеся из клеток внизу, определенно издавали не эльдар и не люди; Арадриан лишь с некоторым усилием заставил себя выслушать Кхиадиса.
— Меня радуют прибыли от последних предприятий, — заявил иерарх, после чего поднял руку, в которую вложили небольшую дымящуюся тарелочку. Как только комморрит глубоко вдохнул испарения, у него широко распахнулись глаза, а зрачки превратились в крохотные черные точки посреди двух зеленых омутов. Под бледной кожей Кхиадиса потемнели сосуды, на лице и глотке проступила бледно-голубая сеточка.
— А нам не так уж радостно, — ответил Иритаин, складывая руки на груди и гневно поглядывая на Маэнсит. — Я дал обещания, которые останутся невыполненными.
— Ах да, твоя сделка с командующим Де’ваком, — произнес иерарх. Имя и звание были незнакомы Арадриану, но, к его удивлению, явно принадлежали человеку. — Я бы о нем больше не беспокоился. На самом деле, вы приглашены сюда именно для того, чтобы спланировать атаку на Даэтронин.
— Не обсуждается, — вставая, отрезал принц-командор. Его офицеры последовали за вожаком, хотя выглядели менее уверенными. — Сделка, заключенная мною с Де’ваком, одновременно выгодна и устойчива. Не вижу причин рисковать враждой с имперским командующим, нападая на его родную систему.
— Ты стал его лакеем, Иритаин, — сказал Кхиадис. Эти слова были констатацией факта, в тоне коммориита не слышалось обвинения или злобы. — Де’вак забирает половину твоей добычи, в обмен на что?
— Без информации, предоставляемой командующим, мы не смогли бы добиться последних радостных успехов. Тихая гавань, которую Де’вак выделил нам в Даэтронине, оберегает наши корабли от внимания Имперского Флота, а цели, к которым он направляет нас, всегда оказываются слабо защищенными.
