«Наша жизнь подобна лабиринту Линниан, в котором блуждал Ультанеш. С равной вероятностью в конце загадочных коридоров могут открываться прекраснейшие виды или поджидать чудовища. Каждый должен пройти лабиринт в одиночку, порой следуя по стопам предшественников, а иной раз прокладывая новый маршрут.
В прошлом нас привлекали самые мрачные секреты — мы метались по лабиринту, словно ополоумевшие, стремясь испытать все, что только возможно. Так сбились с пути отдельные личности и вся цивилизация. Мы сами предопределили свою погибель: необузданное желание новых ощущений привело нас во тьму, к падению.
Погрузившись в пустоту, мы нашли новую дорогу — наш Путь. Мудрость избранного Пути позволяет постигать тайны мироздания, помогает осмысленно продвигаться по лабиринту, дает ориентиры, чтобы путник не заплутал. На Пути мы испытываем всю силу любви и ненависти, радости и скорби, похоти и целомудрия. Каждый может реализовать свои способности, не поддавшись соблазну темных мыслей, что таятся в закоулках нашего сознания.
Любое путешествие неповторимо. Так и Путь для каждого свой. Одни надолго останавливаются в выбранной точке, другие преодолевают большие расстояния, посещают множество мест, но нигде не задерживаются надолго, чтобы как следует осмотреться. Некоторые сбиваются с дороги и сходят с Пути на время или же навсегда. Бывают и те, кто забредает в такие тупики, из которых уже не выбраться».
В небесах разыгрывалось представление смерти и возрождения, звезды оборачивались горнилами творениями и пылающими преисподними разрушения. Раскинувшись во всех направлениях, они завивались спиралью вокруг галактического ядра, вечные с виду, но всё же преходящие, как и любое создание. Бесконечно повторялись циклы рождения и гибели, возвышавшие жизнь и цивилизации, а затем столь же быстро уничтожавшие их. Стабильность была иллюзорна, неизменности не существовало — только вечно длящийся танец стихий, до конца которого не доживет ни один разум, способный его осознать.
Открыв глаза, Арадриан медленно выплыл из грез, ощутил кожей тяжесть воздуха и давление темноты. Он по-прежнему неподвижно лежал на тонком матрасе, и тишина пропитывала каждую клеточку его существа. В комнате царил непроглядный мрак, ни один, даже самый ничтожный проблеск света не мог помешать размышлениям эльдар.
Пригрезившиеся звезды продолжали неторопливо вращаться по спирали перед глазами Арадриана, идущего от бессознательности к пробуждению. Отзываясь на изменения в состоянии хозяина, помещение окутало его почти незаметным светом, который постепенно становился ярче, выводя сновидца из психического погружения. Онемевшие конечности Арадриана начало покалывать, и он зашевелил пальцами на руках и ногах, выполняя первое из нескольких упражнений, необходимых для возвращения сознания обратно в физическое тело.
Сев, эльдар задышал быстрее и не так глубоко, его тело реагировало на внезапное появление слабых внешних раздражителей. Оставаясь в полусне, не выпуская из разума основную суть грезы, Арадриан медленно поднялся. Он оделся, действуя совершенно бессознательно, и выбрал длинное одеяние синих и пурпурных оттенков. Сунув изящные ноги в пару высоких сапог до колена, сновидец покинул комнату грез и вышел в зал. Здесь свет горел ярче, хотя и на малой доли нормальной мощности, и Арадриан несколько мгновений щурился, пока глаза не привыкли.
