— Вы превосходный музыкант, — сделал комплимент Арадриан, радуясь возможности сменить тему.
— Нет, я не музыкант. Как ты, наверное, знаешь, музыкант стремится к совершенству в исполнительском мастерстве и создании композиций. У меня же просто имелось много свободного времени, и я, как обычный любитель, научился кое-каким вещам.
— Но, если вы не музыкант, то кто же? — спросил алайтокец. Тут же Афиленниль крепче сжала руку Арадриана, как будто он сказал что-то не то, но Лехтенниан по-прежнему улыбался.
— Я путешественник, вот и всё, — ответил старик. — И добро пожаловать на «Ирдирис».
Последний член экипажа, Каолин, пилотировал звездолет, и какое-то время был занят навигацией в Паутине, посреди плотного трафика судов, прибывающих на Алайток и убывающих с него. Бывший рулевой познакомился с ним, когда «Ирдирис» отдалился от мира-корабля. Каолин, моложе даже самого Арадриана, носил черно-золотые волосы до пояса, сплетая их в три косы, перевязанные серебряной тесьмой, и облачался в бледно-серый пилотажный комбинезон с небольшими геммами синего и пурпурного цветов. Когда Арадриан и Афиленниль, сидя в общей каюте, пили горький чай из белого ореха и обсуждали вопросы о камбузе, юноша со вздохом плюхнулся на диванчик напротив.
— Как я рад, что это закончилось! — объявил пилот. Протянув руку, он налил себе чашечку чая из дымящегося кувшина. — В открытую Паутину, навстречу звездам!
— В направлении Кха-алиенни, как мы обсуждали? — подозрительно прищурившись, уточнила женщина.
— Вроде того, — осторожно ответил Каолин.
— Джаир ведь тебя уже предупреждал! — резко бросила Афиленниль, вставая. Она повернулась к двери, и Арадриан замер, не зная, следует идти за подругой или нет.
— Расслабься! — поднял руку пилот. — Будь уверена, мы направляемся к Кха-алиенни. Просто я подумал, что будет неплохо заглянуть по пути на Каскады Лучника, вот и всё.
Женщина остановилась в дверях и повернулась к нему.
— Правда? Нам не нужен ещё один твой безумный крюк на маршруте, Каолин.
— Правда. У нас ведь на борту новенький, и, могу поспорить, он никогда не видел Каскады Лучника.
Арадриан согласно кивнул.
— Да, я не думаю, что «Лаконтиран» проходил этим путем.
Затем Каолин пригласил бывшего рулевого составить ему компанию в кабине пилота, небольшом куполе прямо перед мачтой. Хотя приборная панель оказалась не очень большой, всего на двух эльдар, Арадриану она показалась схожей с той, что использовалась на «Лаконтиране». В каком-то смысле проще — у «Ирдирис» имелся только один звездный парус, сам звездолет меньше размером. С другой стороны, нагрузка возрастала, поскольку инструменты управления положением судна и наклоном паруса были совмещены, а не распределены между пилотами. Сейчас полет контролировали духовные матрицы «Ирдириса», направляя его по прямому, широкому простору Паутины. Дисплей овального кристаллического экрана над консолью демонстрировал белую трубу, тянущуюся спереди и сзади; это было искусственное изображенное, созданное на основе данных пси-соединения корабля с путеводным лабиринтом.
— Когда в следующий раз будем маневрировать, дам тебе попрактиковаться, — пообещал Каолин.
Проведя ладонью по краю черной панели и ощутив тихую дрожь корабля, Арадриан понял, что очень сильно ждет этого момента. Звездолет, управляемый руками одного эльдар, способный отправиться в любую точку Галактики… Он посмотрел на широко ухмыляющегося пилота и понял, что улыбается сам.
— Добро пожаловать в свободу, Арадриан.
На несколько циклов алайтокец с головой ушел в новую для него повседневную жизнь корабля. Он собирал фрукты и срезал колосья в биокаютах, изучал, как пользоваться приспособлениями для готовки на камбузе. Провел цикл, ухаживая за системой очистки воды, с восхищением наблюдая за крохотными рыбками, которые жили в фильтрующем пруду и ручьях, поедая отходы.
В конце каждого цикла Изгой возвращался к себе, — или шел в каюту Афиленниль, — и к нему всегда быстро приходил сон, рожденный глубоким внутренним спокойствием. Нечто лечебное содержалось в том, чтобы самому заботиться о себе или даже быть самим собой: не Сновидцем, Поэтом или Художником, а просто Арадрианом.
Со временем алайтокец почувствовал, что гармоничная жизнь на звездолете смягчила его беспокойство по поводу смертности. Ничто здесь не давило на Арадриана, не требовало как-то проявить себя, и он освободился от чрезмерного контроля сети бесконечности. На Алайтоке были сильны традиции Пути, и ему с самого рождения читали лекции о важности этой идеологии и постоянного саморазвития. В подростковом возрасте Арадриана направили на Путь Гармонии, где он помогал окружающим в их занятиях. Юноше это быстро наскучило, и он поддался Пути Сновидца, а затем, внезапно свернув, без обдумываний и переживаний ушел на Путь Рулевого.
Теперь Арадриан не шагал ни по одному Пути. Он мог делать, что пожелает, испытывать любые чувства, какие захочет, уделять время любой мимолетной прихоти.
