— Комморриты? — удивленно спросил Арадриан, про себя признав, что ему нравится облик похожих на клинки сенсорных конструкций и рулевых плоскостей.
— Каких только эльдар здесь нет, — отозвался Каолин. — Странники, корсары, темные сородичи, торговцы с миров-кораблей. А также, разумеется, арлекины, белые провидцы и прочие.
Постепенно переводя корабль на умеренную глиссаду, рулевой сделал последнюю поправку курса. «Ирдирис» по широкой дуге направился в доковый портал, подсвеченный на экране. На белом камне шлюза были вырезано черными рунами:
«Из всех судеб, что сплела Мораи-хег, ни одна не была проклята так, как жизнь Нарай-тетор».
Эльдар не понял отсылки к мифу, которого никогда не слышал. Алайтокец посмотрел на Каолина, и тот через пилотский интерфейс ощутил его желание понять написанное.
— Понятия не имею, — рассмеялся другой странник, одновременно пожав плечами. — Я думаю, это сделали выходцы с Сейм-Ханна или, может, Телт-адриса. Город построили эльдар со всех миров-кораблей и других мест, каждый оставил свой след в истории.
Навигационный маяк, соединившись с «Ирдирисом», пробудился и засверкал, как только они влетели в открытый док. Арадриан, поймав эту волну пси-энергии, позволил кораблю медленно скользнуть вбок, направляющие лопасти быстро развернулись, гася остатки инерции. Единственным признаком посадки оказалась легкая дрожь судна; затем оно выпустило посадочные опоры и остановилось на платформе, между двумя прогулочными яхтами с голубовато-серыми парусами.
— Стильно, — с улыбкой похвалил Каолин, откинувшись от панели управления.
Арадриан отключил питание и направил мысли в пси-матрицу, сообщая остальным, что они на месте. Тут же он ощутил заразительный трепет возбуждения, исходящий от остальной команды. Обзорный шар увеличился, показывая окружение в истинных цветах. На широкой площадке рулевой не видел других эльдар, но матрица «Ирдириса» гудела в такт с жизнью города.
— Вот он какой, Кхай-дазаар, — произнес Арадриан, думая лишь об открывающихся возможностях.
Этот карманный мир в Паутине запутывал с самого начала. Все улицы были населены продавцами с лукавыми взглядами, которые торговали буквально всем, начиная с плащей и мантий, а заканчивая древними текстами и артефактами, предположительно принадлежавшими древней империи эльдар. В отличие от вежливых купцов на бульваре Расколотых Лун, эти спорили и препирались, боролись за внимание и покровительство покупателей и друг друга. Казалось, что торговцы заключали между собой столько же сделок, сколько и с эльдар, которые медленно прохаживались между прилавков.
При виде здешнего ассортимента устыдился бы любой продавец с мира-корабля. Замечательные произведения искусства, некоторые из которых были действительно древними, продавались рядом с готовым снаряжением и запчастями для кораблей. Экзотические животные — млекопитающие, рептилии, птицы и другие, не поддающиеся определению — лаяли в клетках, одних держали на поводке, у других были завязаны глаза. Все это сборище выло, вопило, рявкало и ухало, в то время как некоторые существа бесстрастно наблюдали умными глазами за чередой потенциальных покупателей. На витринах были представлены ткани любого шитья, цвета и фасона; ювелирные изделия из драгоценных металлов и призрачных камней, пепельной глины и обработанных минералов; геммы и полудрагоценные камни любых оттенков и форм, как натуральные, так и отделанные; статуэтки и бюсты, керамические изразцы и штампованная металлическая посуда. Арадриан видел философские трактаты, лежавшие рядом c популярными сборниками стихов и политическими памфлетами; художников, рисовавших излишне лестные портреты и не настолько лестные карикатуры; растения и травы, бутоны и лепестки с сотен планет и миров-кораблей; шкуры и шерсть животных, обработанный мех и законсервированные рога, размолотые кости и полированные черепа.
Открытые заведения за торговыми рядами сильнее всего напоминали о мосте Томительных Скорбей. Держась поближе к Афиленниль, которая, кажется, направлялась в какое-то определенное место, Арадриан проходил мимо наркопритонов и кабаков, залов для дебатов и лирических декламаций, помещений татуировщиков и художников боди-арта, сновидцев и певцов, скульпторов призрачной кости и ваятелей плоти. Последние были влиятельными лицами в Коморре, а в качестве платы за услуги они принимали саму возможность превратить живого эльдар в произведение искусства. Рулевой видел, как одна старая эльдар, носившая шарф с руной Бьел-Тана, сидела в кресле, пока худой ваятель плоти заменял ее волосы ярко-голубыми перьями, образовывавшими роскошный гребень. За ними сидел молодой эльдар, скорее всего — её сын, и вместо кожи на его обнаженные руки уже поместили пеструю чешую змеи.
— Не стоит, — произнесла Афиленниль, оттаскивая Арадриана за руку. — Если ты чем-то заинтересовался, я знаю гораздо более совершенного ваятеля в Багровых Галереях.
— Я вообще не хочу, — ответил рулевой, отворачиваясь от причудливого зрелища. Он сморщил нос в гримасе отвращения.
