Согнувшись в рвотном припадке и хлопая ладонью по столу, лейтенант имитировал асфиксию, задерживая дыхание до головокружения. Вокруг изгоя столпились люди, но вскочившие Маэнсит и Ириакхин никого не подпускали. Инстинктивно схватив протянутую чашку, Арадриан чуть не проглотил почти выдохшуюся воду, в результате чего совершенно неожиданно подавился по-настоящему. Истекая слезами, он заставил себя встать на несколько мгновений, сумел повернуться спиной к каббалиту и поймать взгляд подруги. Как только глаза двоих эльдар встретились, между ними промелькнула искра понимания.
— Что это за пища? — крикнула капитан пиратов через автопереводчик. — Ты пытаешься отравить нас?
Услышав это и решив, что разворачивается какой-то человеческий заговор, Ириакхин обрушился с гневными обвинениями на Де’вака, который, хоть и не вскакивал из-за стола, был явно ошеломлен происходящим. Продолжая выражать недовольство, каббалит разошелся настолько, что вмешавшиеся охранники направили на него оружие.
— Успокойся, нам не нужны инциденты, — сказала ему Маэнсит на языке комморритов, пока Арадриан продолжал содрогаться от фальшивого удушья. — Давай скорее решим, что делать, пока ситуация не вышла из-под контроля.
Присмиревший от её слов Ириакхин позволил оттеснить себя к двери. Когда двое эльдар скрылись за стеной людей, алайтокец перегнулся через стол и, мысленным приказом отключив автопереводчик, прошептал Дарсону прямо в лицо:
— Молчи, за нами следят. Когда прибудет Иритаин, за ним явятся другие, не друзья. Подготовь корабли к атаке. Мы поможем.
Это было сказано достаточно тихо, чтобы не услышал каббалит.
Глаза человека расширились от изумления, хотя было неясно, что его больше поразило — фразы на родном наречии из уст чужака или же их смысл. Де’вак быстро кивнул в знак понимания, и лейтенант рухнул в кресло, продолжая кашлять. Снова включив устройство перевода, он специально для Ириакхина выдавил несколько слов в промежутках между хриплыми вдохами.
— Это не какое-то гнусное покушение, спутники, — сказал изгой, поднимая руку. — Просто людская пища оказалась мне не по вкусу, но ничего страшного. Уверяю вас, со мной уже всё в порядке.
— Уберите здесь, — приказал Дарсон, давая знак слугам, собравшимся вокруг Арадриана. Через несколько мгновений тарелки и бокалы исчезли со стола, осталась только чашка перед вольным торговцем.
— Примите мои глубочайшие извинения, — произнес он. — Пожалуйста, поскорее возвращайтесь на свой корабль, чтобы убедиться в отсутствии вреда вашему здоровью. Благодарю за сообщение о прибытии принца Иритаина, и уверяю вас, что мой отец встретит Лазурное Пламя надлежащим образом.
Выслушав это, алайтокец не понял, было ли услышано его предупреждение. Придется считать, что да.
Кивнув, лейтенант повернулся к двум другим эльдар. Маэнсит выступила вперед и подставила другу плечо, а Ириакхин метнул на него недовольный взгляд, но в нем читалось скорее раздражение, чем подозрение. Арадриан на мгновение почувствовал, что доволен собой: ему удалось сообщить Де’ваку о нападении комморритов и скрыть это от внимания прислужника иерарха.
По возвращении «Фаэ Таэрут» к пиратскому флоту у них хватило времени только на краткое совещание с Иритаином и Кхиадисом. Изгой и Маэнсит подтвердили, что люди ожидают прибытия эльдар, но никак не смогли сообщить принцу-командору, что предупреждение доставлено. Поэтому, когда звездолеты Лазурного Пламени один за другим исчезали в Паутине, Арадриану было немного не по себе.
Ириакхин отправился докладывать иерарху о произошедших событиях, и алайтокец сумел высказать свои сомнения подруге. Их беседа произошла в одной из кают, прилегающих к командному залу; в центре помещения располагался низкий столик, окруженный креслами с подлокотниками, на стенах висели шкафчики с хрустальными дверцами, полные графинов с разнообразными напитками и памятных трофеев, взятых в пиратских набегах. Пока Маэнсит садилась, изгой взял из одного серванта кинжал с коротким клинком и костяной рукояткой; говоря, он поигрывал клинком в пальцах.
— Мы кое-что пропустили, — начал Арадриан. — Были настолько обеспокоены тем, как поступит Кхаидис, так отчаянно старались подавить все возникающие у него подозрения, что забыли обдумать возможные ходы Иритаина.
— Саидар в том же положении, что и мы, — ответила комморритка. — Если он пойдет против Кхиадиса и против нас, то окажется в меньшинстве.
— С союзниками-людьми, уже нет, — тихо произнес лейтенант.
Маэнсит приоткрыла рот, но тут же закрыла, отбросив собственный довод. Затем женщина чуть нахмурила брови и слегка покачала головой.
— Ты думаешь, что Иритаин убедит людей повернуться и против нас?
— Если бы мы оказались на его месте, неужели не увидели бы возможности избавиться от всех конкурентов? Разумно ожидать, что принц подговорит людей атаковать все корабли второй волны, и наш в том числе.
— Но мы не можем предупредить иерарха, что имперцы настороже, не выдав собственную измену. Что нам делать, Арадриан? Это была твоя идея — выдать людям наши планы, и теперь мы оказались между Кхиадисом и Иритаином!
