— Он приходил в поселение дриад, но наш старейшина Манрике отказал ему в поддержке.
— И Нумибус так просто ушел? — не поверила девушка.
— Когда-то очень давно дриады взяли сестру Нумибуса к себе на воспитание. Возможно, он чувствует некую признательность. Но никто не знает, где сейчас его сестра: умерла или такая же долгожительница, как и брат.
Коалиция бессмертных родственников, стремящихся захватить все королевства, совершенно не прельщала. Стремление Азалии спасти весь мир могло бы прорасти с неуловимой скоростью, но она все же сфокусировалась на более локальных вещах.
— Начнем урок исцеления? — казалось, эльфийка спросила лишь для вежливости, но на этот вопрос могла принять только положительный ответ.
Киллиан по-доброму усмехнулся: нетерпеливость девушки разнилась с теми качествами, какие он привык видеть в окружающих его людях, — дриады практиковали смирение, выдержку и спокойствие. Юноша сел на землю, скрестив ноги, потом жестом предложил Азалии сделать то же самое.
— Для начала тебе нужно успокоить свой разум, — сказал дриад.
— Я и так спокойна.
— Вряд ли. Твои мысли так и сбивают меня с ног. Закрой глаза, дыши глубоко.
Азалия нехотя последовала указаниям учителя. Сосредоточиться не получалось, и девушка время от времени подглядывала, действительно, ли Киллиан соблюдает правила, а не надсмехается над ней. Потом она закрыла глаза, стараясь задержаться в этом состоянии дольше. Незаметно эльфийка упала в омут беспорядочных слов и волнений. Война, родители, детство, академия, Хашир, раненые, Ирис, одиночество, Нумибус, всевозможные образы сталкивались, вытесняя друг друга, затем сливались воедино, начиная голосить оглушающей какофонией.
Девушка почувствовала напряжение, ей стало некомфортно в собственном теле, захотелось резко встать и уйти, но, даже предайся она порыву, уйти бы не смогла из-за закрытого замка. При осознании, что находится за решеткой, Азалия задрожала, сердце ускоренно забилось, а в душу проскользнул ужас. Она уже хотела вскочить на ноги, чтобы хотя бы попытаться стряхнуть с себя эти некомфортные ощущения, но вдруг почувствовала, как Киллиан взял ее за руки. Его теплое прикосновение прогнало беспокойство, а эльфийка смогла расслабиться. Постепенно мысли одна за другой стали становиться все более прозрачными, а потом и вовсе превратились в еле уловимую фоновую мелодию, а внимание сосредоточилось на абсолютной внутренней тишине.
Киллиан разорвал физическую связь, и Азалия открыла глаза, возвращаясь в реальность. Она, действительно, чувствовала себя лучше, словно выпила успокаивающий настой из трав.
— Что ты сделал? — поинтересовалась девушка.
— Забрал твою тревогу. Теперь твой разум готов наполняться новыми знаниями. Начнем урок?
Азалия ненавидела учебу в «Филориуме», уроки казались ей нудными и бессмысленными. Ей всегда хотелось действовать, а не сидеть на одном месте, создавая видимость умственной активности. Киллиан оторвал увядший лист плюща, на котором демонстрировал искусство исцеления. Горячность эльфийки обычно мешала сконцентрироваться, но медитация и заражающее самообладание Киллиана помогали включиться в процесс. На следующий день ученица уже делала значительные успехи.
— Ты это видел? У меня получилось! — ликовала девушка.
— Ты большая молодец. Можем перейти к делу посложнее.
Киллиан нашел острый камень и полоснул себе руку. При виде крови воодушевление Азалии ослабло: это была настоящая рана, и требовалась реальная помощь, а не игрушечные операции, которые она проводила растениям.
— Сконцентрируй магию на кончиках пальцев, поток средней интенсивности.
— Что будет, если я переборщу? — с опаской спросила красавица.
— Я останусь без руки.
— Нет, Киллиан! Я не могу, — пошла на попятную ученица.
— Не бойся, — молодой человек накрыл ладонью Азалии свою рану, — все пройдет хорошо, я в тебя верю.
Нерешительно эльфийка начала процесс исцеления. Контролировать силу магии было непросто, но все же девушка сумела вовремя остановиться, не лишив дриада важной конечности. В радостном потрясении Азалия взглянула на Киллиана, он смотрел на нее ласково. Если бы не эмоциональный порыв, эльфийка никогда бы не позволила себе сделать то, что она сделала — неожиданно она поцеловала юношу. Сначала он ответил на поцелуй, но потом отстранился.
— Прости, — сконфузилась Азалия, не понимая, как могла повестить себя так безмозгло.
Киллиан улыбался. Он дотронулся до плюща на стене, а дикое растение стало разрастаться с неестественной скоростью, обволакивая собой стены и решетку камеры, создавая непроглядную зеленую завесу.
— Немного уединения не помешает, — объяснился молодой человек и поцеловал Азалию.
До этого момента эльфийка целовалась лишь с Ирисом и поклялась больше не усложнять себе жизнь любовными историями. Неужели оракул не соврал в своем предсказании? Но он говорил о роковой любви, что разобьет сердце. Разве Киллиан на такое способен?
