Когда кучка голодных и испуганных людей сталкивается с хрупкой гранью, разделяющей жизнь и смерть, реальность и непостижимую тайну, свет и тьму, найдётся тот, кто готов пожертвовать собой ради сохранения этой грани.Первая книга из цикла "Когда люди были богами". Далёкое и загадочное время, когда Марс ещё не полностью умер, но его жизнь уже подходила к концу. Как выживали люди, населявшие планету, а также что оставили после себя создатели той жизни.
Слегка розоватое небо почти иссякло, убегая от утреннего солнца. Скоро совсем прозрачный воздух, как огромная линза, будет способствовать светилу стегать ультрафиолетом по высушенной поверхности планеты. Недобитые до конца жёлтые, с красноватыми прожилками, редкие растения из последних сил карабкаются на камни, но так и не могут преодолеть сопротивление пустыни. Некоторые останавливают свой рост, застыв в таком положении на пять-десять дней, а более везучие, которым удалось глотнуть больше влаги под камнем, растут выше. Их тоже ждёт смерть, они высохнут и превратятся в пыль, подгоняемую ветром.
Пустыня, она огромна, её жёлтые камни и красноватые островки песка сводят с ума. Этот нескончаемый день может показаться вечностью, но ночь приносит не только стужу, озноб и дрожь. С ней приходит страх.
– Пить…, – еле слышно прохрипел голос. Рука свешивалась с тяжёлой скрипучей повозки почти до земли. Слегка бронзового цвета кожа блестела на солнце, отливая мертвенным воском. Светлые волосы, почти белые когда-то, давно стали пепельными. Спутанными локонами они застилали глаза человека, лежащего на повозке. Трое других, сопровождавших этот грохочущий на камнях обоз, шли сзади, склонив головы. Один из них, самый слабый, ниже остальных, немного отстал. С каждым шагом он спотыкался всё больше, цепляясь старыми разбитыми сандалиями за каждый камень, рискуя разбить себе лицо. Услышав было стоны лежащего на повозке, парень подался вперёд, протянув руки, но тут же виновато взглянул на идущих рядом и отпрянул назад. Его глаза снова опустились, чтобы спрятать слёзы, последними скудными каплями стекающие к подбородку. Его канистра закончилась ещё вчера. Ах, если бы он только знал, чем всё это закончится, он бы, скорее всего, не притронулся к своей воде и три дня назад.
– Эливен!
Парень даже не сразу понял, что его окликнули. Он смотрел в одном направлении, думая о чём-то, скорее всего, о смерти. Как порыв ветра, прилетевшего внезапно, донёсся смысл этого звука до него. Это его имя, значит, он ещё жив.
– Эливен! На, возьми мою воду. Там всего глоток, выпей сам.
– Не смей, ты не вправе это делать, пока есть я, твой брат!
Мужчина, предложивший Эливену последний глоток, одёрнул руку от канистры, виновато глянув на человека, являвшегося ему старшим братом, а значит, имеющим право решающего голоса. Его имя, словно кость в горле, вызывало страх и отвращение – Горхэм. Это он был виноват в случившемся, того столкновения можно было избежать, если бы не гордыня этого глупца, не способного трезво оценить ситуацию.
– Благодарю, Маттис. Мне ничего не нужно. Я хочу покинуть этот мир вместе с отцом. Пусть тебе небо подарит ещё много лет.
Лоскуты сушёного мяса морхунов, бутылёк острого соуса из корней васхры, что растёт в пещерах – вполне приличная еда любого путника, даже идущего через пустыню. Этим можно не только утолить голод, но и хорошо насытиться, если бы не одна проблема. Когда нет воды, то лучше совсем воздержаться от еды, иначе смерть настигнет путника намного раньше, чем он ожидает её встретить. Солёное мясо морхуна, этого прекрасного скакуна о двух ногах, приятное на вкус, но только в сочетании с коричневатым густым соусом, перебивающим реальный вкус этого мяса. В чистом виде этот продукт далёк от той пищи, которая может принести блаженство голодному желудку. Мало кому удавалось удержать даже маленький кусок этого нежного белого мяса в пищеводе дольше нескольких секунд. Рвотные спазмы делали своё дело, словно организм боялся, что его обладатель может быть жестоко оскорблён таким зловонным вторжением.
Но как бы ни было опасно употреблять соус васхры, Горхэм частенько отставал от остальных, а возвращался с плотно закрытым ртом, чтобы не привлечь внимание запахом. Тщетная попытка, так как пряный запах васхры скрыть практически невозможно. Стоит ли предполагать, что Горхэм рискнул подкрепиться, не запив такую еду обильным количеством воды?
Очередной камень сделал своё дело, Эливен не удержался на ногах и упал лицом в потрескавшуюся почву. Он так бы и остался лежать, ожидая своего конца, если бы не рука Маттиса, подхватившая его под живот и поставившая на ноги.
– Рано сдаваться. Где-то там, за теми скалами есть вода, целое озеро прекрасной чистой воды. Фиюить!
Скакун, впряжённый в тяжёлую повозку, остановился, услышав знакомый свист. Голова на длинной пернатой шее тут же опустилась к самой земле и упёрлась огромным кривым клювом в коричневую корку под ногами. Животное тоже еле стояло на ногах, после столкновения с кодбанами он мчался что есть силы, спасая людей, но ему до сих пор никто так и не предложил воды. Его участь – служить хозяину до самой смерти, беспрекословно подчиняясь, даже если это ведёт к гибели.
– Тейо совсем не может идти. Эливен, ты прости меня за мои слова, но Фрома мёртв. Твой отец умер ещё до полудня.
Маттис почувствовал рукой, держащей парня, как слабое тело вздрогнуло и обмякло.
