Александр смутился. На минуту он был выбит из колеи таким признанием — все-таки получается, что они атаковали свой отряд. Но смущение заняло лишь несколько секунд, вместо него появилось возмущение.
— Какие вы нам свои! У меня своих среди разбойников нет!
— Так это… Мы, значит, продовольственные запасы пополняем, — пролепетал один из пехотинцев.
Легионеры прочесали деревню и нашли еще троих грабителей, пытавшихся спрятаться в домах. Причем двух из них выдали местные жители. Третий прятался более тщательно, но тоже был найден и вскорости присоединился к остальным. Упирающихся грабителей толкнули к их товарищам, стоящим на площади.
Арт взглянул на Свилта. Тот упрямо сжимал челюсти, хватаясь то за нож, то за лук. Остальные легионеры были не так взволнованы, но тоже смотрели на вояк Церьена с большим неодобрением.
Местные жители, прятавшиеся до этого в домах, стали подтягиваться к площади. В сторону недавних экспроприаторов сыпались проклятья:
— Последнее отбирают! Ироды! Душегубы!
— На той стороне деревни еще двое убитых, — доложил Бонкр.
— Запасы, говоришь? — проговорил Арт. — Ну-ка, гляньте, что у них в телегах.
Легионеры откинули рогожу — на телеге лежал нехитрый крестьянский скарб.
— И это тоже запасы?
— Так это… — замялся грабитель. — Жители сами нам отдали. Мы же свои! Мы за королевство воюем!
— С кем? С мирными жителями? С подданными этого самого королевства?
— Готовы повиниться и по прибытии в часть принять наказание.
— Примете! Здесь и сейчас королевство представляю я! Властью, данной мне его величеством, объявляю для вас приговор: всех повесить!
Грабители встрепенулись, но глефы легионеров окружали их со всех сторон.
— Эр командир, если бы ты их отпустил, я все равно поквитался бы с этими мерзавцами, — сказал Свилт.
— Спокойнее, Свилт. Пусть все будет, как положено.
— Есть у кого-нибудь веревки? — обратился Арт к местным жителям.
— Ради такого дела найдем, — зашумели крестьяне.
Солдаты стали подталкивать грабителей к ясеневой роще, посаженной много лет назад предками деревенских жителей.
— Пустите меня! — Парнишка, что плакал в пыли рядом с убитой матерью, вскарабкался на дерево и стал привязывать веревки. На землю капали его горькие слезы.
— Мы же свои! — кричали бывшие пехотинцы Церьена.
Но их уже никто не слушал. Через десять минут с ними было покончено. Взволнованные крестьяне столпились около рощи. Уходить, ничего не сказав, было неудобно, и Арт обратился к местным жителям:
— Вверяем бренные тела этих людей вашей заботе. Последний в их жизни поступок был скверным, но смерть подвела итог всему. Пусть души их держат ответ перед Всевышним, вы же позаботьтесь о земном. Похороните их с миром. И помните, они — это не королевство! Королевство — здесь! — Арт показал в сторону молчаливо стоящих солдат.
На этой ноте командир закончил короткую речь. Легионеры, собравшиеся продолжить путь, были печальны и задумчивы.
— Подождите! — Один из местных жителей бросился наперерез отряду. — Заберите телеги, те, что на площади!
— Зачем? Неужели не пригодятся в крестьянском хозяйстве?
— В крестьянском хозяйстве все пригодится, да только слишком уж они приметные. И коней уведите тоже. Если оставите их здесь, с нас спросится за хищение.
— Ладно, заберем, — согласился Арт. — Только разгрузите их. Чужого добра нам не надо.
— Скарб, конечно, заберем, — согласился крестьянин, — а продукты пусть остаются. Не побрезгуйте, от чистого сердца отдаем.
— Как-то это… А, ладно, пусть, — махнул рукой Арт.
Через пять минут небольшой обоз из телег грабителей стоял на краю села. Легионеры приняли от местных жителей «бразды правления» и двинулись дальше. Задерживаться здесь никому не хотелось, слишком уж тягостное впечатление осталось от произошедших событий.
Легионеры отправились дальше, крестьяне побрели к своим домам. Но за всем, что творилось в деревне, наблюдал еще один человек, оставшийся незамеченным. Как ни пристально обыскивали легионеры постройки, одному из грабителей удалось затаиться.
Нырок подался в армию не от добра. Парень он был трусоватый и вороватый, на этом и погорел. В прошлой жизни он прислуживал в трактире. Как-то раз он позарился на перстень постояльца и стащил его. Дело открылось, Нырку грозила каторга, вот он и сбежал из города, завербовавшись в солдаты. Выкрутился. Выкрутился и на этот раз, переодевшись местным жителем — скинул куртку и сапоги и обрядился в холщовую крестьянскую рубаху. Легионеры заметили крестьянского парня, прятавшегося среди овец, но решили, что он из местных. Деревенские жители, на удачу Нырка, его не обнаружили. До позднего вечера он прятался в канаве, а с темнотой выбрался и бросился бежать.
