Серый Суслик натянул поводья, его лошадь остановилась как вкопанная и всхрапнула, протестуя против такого обращения.
— Прости, животное, — пробормотал Серый Суслик.
Два Воробья, ехавший следом, в это время любовался видом с обрыва на широкий Нюрейн, несущий свои воды от Дырявых Гор к Латинскому Океану. Из-за того, что Два Воробья отвлекся, он слишком поздно заметил, что Серый Суслик остановил лошадь. Лошадь, на которой ехал Два Воробья, прянула в сторону и издала короткое ржание, дескать, заранее предупреждать надо.
— Что случилось? — спросил Два Воробья.
Его беспокоило в основном то, не заметил ли старший товарищ оплошности своего юного напарника. Но старшего товарища беспокоило совсем другое.
— Эльфы, — сказал он, указывая пальцем вниз.
— Где?! — изумился Два Воробья.
Несколько секунд он напряженно размышлял. Никаких эльфов не видно, но… Пожалуй, стоит извлечь лук из притороченного к седлу футляра, и наложить на лук тисовую стрелу из колчана, притороченного к седлу с другой стороны. Просто на всякий случай.
Лук не вытаскивался. Два Воробья дернул раз, другой и вдруг заметил, что в руках Серого Суслика нет никакого оружия. Значит, близкой опасности нет. Два Воробья убрал руки от лука, подумал, куда их деть, и решил сложить их на груди. Поза получилась глупая, пристойная старому опытному следопыту, вроде Серого Суслика, но не мальчику, который еще только учится искусству разведки. Два Воробья смутился, поднял взгляд на учителя, встретил его иронический взгляд и опустил глаза, смутившись еще больше.
— Тетиву в паз не вставил, — сказал Серый Суслик.
Два Воробья потянулся к тетиве, но Серый Суслик сказал:
— Не суетись, потом исправишь. Лучше смотри и учись.
— Я не умею учиться, — пробормотал Два Воробья.
Серый Суслик вздохнул.
— Смотри вперед и вниз, — сказал он. — Вон туда, сто шагов перед оврагом. Видишь что-нибудь необычное?
— Ничего, — ответил Два Воробья.
Серый Суслик вздохнул еще раз и спросил:
— И следов не видишь?
— Следы вижу, — сказал Два Воробья. — Много орков перешли реку вброд. Пешие, не на лошадях.
— Ну? — спросил Серый Суслик.
Два Воробья почувствовал злость. Он очень любил и уважал Серого Суслика, но ненавидел его привычку разговаривать подобно человеку. Эту привычку не любили почти все в стаде, кое-кто даже говорил вполголоса, что Серый Суслик — не орк, а полукровка. Несколько урожаев тому назад эти слухи дошли до ушей доброго господина Роджера Стентона, тот призвал Серого Суслика к себе и долго беседовал с ним, а затем велел его выпороть. После этого все поняли, что Серый Суслик — не полукровка, а чистокровный орк. Потому что если бы он был полукровкой, добрый господин Роджер Стентон приказал бы не выпороть его, а казнить.
— Чего нукаешь, учитель? — огрызнулся Два Воробья. — Орки здесь прошли. Пешие. Много орков, вон сколько натоптали. Чего нукать-то?
Серый Суслик вздохнул в третий раз.
— Поехали, — сказал он. И добавил после паузы: — Когда подъедем к спуску, спустишься вниз и осмотришь вон то кривое дерево. Боги подсказывают мне, что ты найдешь на его ветке обрывок эльфийского шелка.
Они подъехали к спуску, Два Воробья спешился и стал спускаться. Спускался он куда ловчее, чем размышлял. Серый Суслик вздохнул в четвертый раз.
Эльфы, значит. Разведали, значит, брод, твари беложопые, сыновья Кали и Калоны, да проклянутся в веках их судьбы и да пожрут адские вороны их души в посмертии! До загона отсюда день пути, эльфам, стало быть, две ночи. Если они пойдут напрямик. А они вряд ли пойдут напрямик, откуда им знать, как устроена земля на левом берегу Нюрейна? Тем более что к северу от загона нет ни полей, ни пастбищ, эльфам придется идти наугад. Может, мимо пройдут? Нет, это вряд ли, это была бы совсем невероятная милость Никс Милосердной. Рано или поздно эльфы наткнутся на орочий след, и этот след приведет их к загону.
