Солдат закрыл рот. Вздохнул. Он никак не ожидал такого предложения.
— Я отдам вам ее в жены, даже если придется тащить ее в церковь за волосы. И она будет вашей, даже если ее придется привязывать к брачному ложу. Подождите! Не перебивайте меня. Вы сейчас сидите и думаете, на кой черт вам эта ведьма, а я скажу на кой черт. Потому что за этой ведьмой я дам в приданное — Малую Рютте и весь клин земли от Малой Рютте до реки. И вверх по реке до земли фрау Анны. Поверьте, это добрая земля, а у реки лучшие заливные луга в графстве. Все, что у реки — это отличный выпас. А все, что ближе к землям фрау Анны — добрый лес. Сейчас там, конечно, болото, но дожди же когда-нибудь прекратятся. А Малая Рютте, между прочим, это двадцать дворов крепостных и еще десяток дворов вольных. И все это будет ваше.
Солдат сидел огорошенный, даже не знал, что и ответить. Он даже не знал: верить ли во все это или пошутить в ответ на предложение барона.
— Когда получите рыцарское достоинство, — продолжал барон, — я отдам вам дочь и с ней землю.
Волков все еще не верил своим ушам, потому что все это не укладывалось у него в голове. Потому что быть такого не могло! Никогда и нигде не отдают бароны своих дочерей за простолюдинов. Тем более, давая за них в приданное мужиков и земли.
— Что вы молчите? — спросил барон. — Думаете, не отравит ли она вас после свадьбы?
— Мне надо подумать, — наконец произнес Волков, так как думал то он как раз не об этом.
— Я знал, что вы так скажете. Вы всегда думаете, прежде чем ответить, вы умный. А что это за бумаги? — он взял кипу бумаг и стал читать.
Читал он с трудом, но с каждым прочитанным словом его лицо менялось. Наконец, он взглянул на солдата.
— Где вы это взяли?
— Забрал у трактирщика, тот выкупил эти расписку у Соллона, но по дурости своей при свидетелях ляпнул, что Соллон дал ему их на хранение. Так что они ваши.
— Надо посчитать, сколько здесь, — оживился барон.
— Здесь бумаг на сто шестьдесят один талер. Это все ваши долги?
— Не знаю. — Сказал барон с радостью. — Надеюсь, что так.
— Как не знаете? — удивился Волков.
— Так и не знаю. Делами занимался Соллон, он работал на меня долгие годы. Был нам как член семьи.
— Он обворовывал вас. И, судя по всему, не очень мелочился, — солдат встал.
Барон тоже встал, подошел к камину и швырнул пачку бумаг на тлеющие угли.
— Кто ж мог знать, что он такой, — произнес он и вздохнул.
«Любой, у кого есть мозги мог знать, что он такой», — подумал солдат.
⠀⠀
Волков шел по двору очень медленно, он находился под впечатлением от предложения барона. Честно говоря, он даже и представить себе не мог, что когда-либо кто-то может ему предложить рыцарское достоинство, землю и мужиков. Свой феод! Свой лен! Свой герб! И… такую строптивую, злобную, но такую обворожительную молодую женщину.
«Как это удивительно, наверное, иметь своих мужиков, своих людей, да и землю тоже. Сколько всего можно сделать, если у тебя в собственности есть люди, которыми ты можешь распоряжаться, тут главное не быть таким увальнем как барон. Но главное — земля. Добрая земля. И река совсем рядом, интересно, чего стоит купить баржу? Пусть река и не большая, но ведь и баржу можно купить небольшую, и возить товары на север к большим портовым городам, где хорошая цена, хоть на хлеб, хоть на сыр, да хоть на что угодно, а не продавать все за полцены местным плутам. А хмель! А сено! А если лошадей завести, — мечтал Волков». Но из этих приятных грез его бесцеремонно вытащил Ёган:
— Господин, тут к вам мужик.
— Что еще? — недовольно сказал солдат, а увидев мужика, спросил у того. — Чего тебе?
— Так я про это… про кожу.
— Про какую еще кожу?
— Ну, я это, кожу скорняку отнес коровью, скобленую, моченую, все как положено.
— И что?
— Так хочу деньги получить.
— От скорняка? Он что, не отдает деньги?
— Нет, от вас хочу, или от кого еще, — неожиданно заявил мужик.
— Ты что, дурак? Чего мелишь? Я-то тут при чем? — начал злиться Волков. — Скорняку отдал у скорняка и забери.
— Так я это… Шкуру-то отдал, — начал было мужик, но его перебил Ёган:
— Господин, — сказал тот, — управляющий Соллон велел всю кожу сдавать скорняку, а платил за нее сам, у нас так давно уже заведено.
— Во-во, — согласился мужик, прошу выдать мне семь крейцеров.
— Ты ври, ври, да не завирайся, — осадил его Ёган, с чего семь-то? Семь платили за бычью, а ты коровью за семь продать хочешь. У тебя и корова поди была задохлая.
— А чего это задохлая? Добрая была скотина. Знаешь сколько я с нее мяса взял?!
— Так, замолчали оба, — прервал разговор солдат, — я ничего платить не буду.
— Как же так? — искренне удивился мужик. — А кто ж заплатит?
— Скорняк. А не заплатит, так забери у него кожу обратно.
— Вот те на, — мужик развел руками, он был явно разочарован. — Раньше управляющий сразу платил, а теперь вон оно как.
— Иди, — сухо сказал Волков, которого начинал раздражать этот мужик.
— Ну, вот тебе и «здрасьте», — продолжал мужик.
— Иди, иди ты ради Бога, — толкнул его в спину Ёган, — не доводи до греха господина коннетабля.
Мужик пошел, но продолжал бубнить.