После раннего ужина с адъютантом он приказал начать готовить еду для людей полковника Эберста и отпустить из-под стражи кавалеристов, а также поставить палатку для Мильке.
Прибывшим перед сумерками людям полковника Эберста найти место в лагере оказалось непросто. Здесь уже было около четырехсот телег и еще больше лошадей, да еще и припасы, так что новые палатки для тысячи человек ставить оказалось негде. Волков и полковник Эберст уговорились, что пока прибывший полк поживет на телегах, так как погода стоит хорошая. Уже когда стемнело, кавалер пригласил всех офицеров на поздний ужин. Там Мильке и Эберст рассказали всем его офицерам о внезапной атаке, которую мужики устроили маршалу. Они говорили, что атака была прекрасно спланирована и проведена с должной энергичностью.
— Словно то были не мужики, а отличные и опытные солдаты с прекрасными сержантами, — говорил полковник Эберст.
На что Мильке согласно кивал: и никак иначе.
— Точно так же было и с нами, — заметил ротмистр Хайнквист. — Мы и понять не могли, откуда во всей красе выскочили четыре десятка кавалеров, а пока мы пребывали в удивлении, они растоптали авангард третьей роты.
— Верно-верно, — тут же соглашался Рене, — так же внезапно появились и у нас, я даже и придумать не смог, откуда они выскочили. Чертово отребье!
А Волков рассказы прибывших офицеров слушал молча, но с удовлетворением. Теперь-то ни фон Бок, ни фон Беренштайн не смогут упрекнуть его ни в недосмотре, ни в беспечности. Ведь эти славные и опытные господа сами оказались в такой же ситуации и при всем их опыте потеряли людей намного больше, чем он. Пусть теперь лишь попробуют упрекнуть, он найдет что им ответить. Тем не менее кавалер ждал приезда генерала фон Беренштайна с некоторым волнением. А генерал с остатками войска должен был прибыть уже завтра.
⠀⠀
Лагерь, который построил Волков, прибывшие офицеры признали укреплением достойным, что ему польстило. Не зря он десяток раз обежал частокол по периметру, не зря ругал офицеров и инженера, тыча их носом в недоделки. Теперь полковник Эберст с удивлением говорил:
— Отличный лагерь, полковник Фолькоф, и, главное, так быстро возведенный такими малыми силами.
«Знали бы вы, чего мне это стоило».
Но лагерь окажется мал для целой армии, так как к вечеру генерал должен был привести еще около двух тысяч человек. Зная это, Волков велел Шуберту начать разбивку новых мест за пределами лагеря и подготовить площадку для шатра генерала. Также он приказал поварам готовить еду в расчете на то, что уже с вечера придется кормить больше четырех тысяч человек.
Но все эти приготовления не сыграли никакой роли. Ничто не помогло задобрить генерала. Фон Беренштайн, только появившись, сразу позвал Волкова к себе.
— Крепость отстроили, — брюзжал фон Беренштайн, проходя по лагерю. Шел он тяжело, опирался на палку, как старик. — Долго тут сидеть думаете? Пока провизия не кончится?
— Как приказано было, — отвечал Волков, — велено было сохранить обоз, я и сохранил. Велено было поставить лагерь, я и поставил.
Другие офицеры шли следом, прекрасно слыша их разговор.
— Велено вам было лагерь ставить на том берегу реки, — продолжал отчитывать его генерал. — А теперь что?.. Как переправляться думаете на виду у мужичья? Штурмовыми колоннами пробиваться?
— Я не мог поставить лагерь на том берегу. Это было невозможно, хамы уже ждали меня на этом берегу. Мне пришлось принять бой.
— Да-да, читал я ваш рапорт. Приняли вы бой и при этом потеряли много людей… Да, кстати, я не вижу ваших прекрасных арбалетчиков. — Генерал остановился и стал притворно оглядываться по сторонам. — Кажется, нет их нигде?
— Они сбежали во время боя, — не стал врать Волков. Он едва удержался, чтобы не спросить в ответ у генерала: «Где полк фон Клейста и небольшой обоз, что шел с вами?» Слава Богу, что дал ума промолчать.
А фон Беренштайн не унимался:
— Вот! Деньги, брошенные на ветер. Жуликам пришлым деньги подарили. Три месяца содержания выдали небось?
Генерал хотел, видно, намекнуть, что сбежали они неспроста, но Волков пресек эти домыслы.
— Всего месяц вперед оплатил, — ответил он быстро.
Генерал махнул на него рукой.
— Не умеете вы, Фолькоф, даже солдат правильных выбрать. Уж и не знаю, как вы умудрились от государя нашего патент на чин полковника добыть.
И все это генерал говорил при других офицерах, причем при младших офицерах его же полка. Тут и Рене был, и Хайнквист.
— Я патента не добывал… — начал было кавалер.
Но фон Беренштайн оборвал его пренебрежительным жестом.
— Оставьте, знаю я подобных ловкачей.
Волков побагровел. Снова едва сдержался, чтобы не ответить грубостью. Сдержался, но у него в который раз за последнее время кольнуло в груди.
А генерал пошел дальше, оглядывая лагерь и продолжая брюзжать: