— Вам про то знать не надобно, — отвечала девица нагло, но, видя, что кавалер не отступит, добавила: — Книги. Книг у них много было, сундуки хорошие, ковер, мебелишка какая приглянется. — Волков все еще молчал, и она тогда добавила: — Не волнуйтесь, книг тех никто видеть не будет, мы со служанкой их в тряпье завернем и в сундуки сложим.
— Тебе телеги потребуются. — Не мог Волков ей отказать, уж очень, очень большую услугу оказала ему эта хрупкая девица.
— Трех мне довольно будет, — ответила она. — Или пяти.
— Скажи Максимилиану, что я велел с тобой ехать. Возьмешь все, что нужно тебе.
— Спасибо, господин. — Она схватила его руку, быстро поцеловала и тут же вскочила на ноги, чтобы идти за Максимилианом.
А кавалер не без труда вылез из сена. Неподалеку стояли офицеры, пришедшие с докладами, кланялись ему. Судя по лицам, хвалиться собирались. Но Волков мечтал сейчас только о том, чтобы снять латы, помыться, одеться в чистое. Все для этого было готово, Гюнтер поставил стул, кавалер сел, а денщик и Фейлинг принялись снимать с него наплечники. Снять доспех дело небыстрое, Волков жестом подозвал к себе офицеров.
Первым, поклонившись, заговорил Эберст:
— Не многие мужики из наших рук вырвались. Лишь те ушли, что, побросав доспех и оружие, уплыли рекой. Взяли мы их двести восемьдесят человек, остальных побили. Итого, у нас семь сотен пленных мужиков.
— Хорошо, — кивнул Волков, с которого Фейлинг снимал тем временем горжет, — я был уверен, что вы с делом справитесь, господин полковник. — Он посмотрел на Рене: — Что у вас, господин капитан?
— Помимо семи сотен мужиков у нас баб девять сотен и почти две сотни детей, скот кое-какой, лошадей много, телег, палаток много — всего много, считать еще не начали. Также есть девять офицеров, и капитан Кленк привел из Рункеля шесть рыцарей, все они при мужицком войске были, даже не отпираются.
— А капитан Кленк не сказал, какого дьявола он делал в Рункеле без приказа?
Рене и Эберст не ответили, Рене только руками развел: мол, это ж ландскнехты.
— Ладно. — Волков махнул рукой, этот вопрос и вправду не в компетенции офицеров. — Соберите корпоралов по ротам, пусть начнут подсчет трофеев, назначьте офицеров к ним в казначеи.
Эберст откланялся, но Рене не ушел.
— Все? Нет? Что еще? — Волков видел, как три кашевара несли ведра с горячей водой для его ванны. Он ждал, когда его оставят в покое хоть на десять минут.
— К вам делегация из Ламберга. С бургомистром.
Кавалер догадывался, зачем пожаловала делегация, но все равно спросил, усмехаясь:
— И что им нужно?
— Не знаю, но привезли два больших воза, что там — неизвестно, накрыто все полотном.
— Зовите их.
Все доспехи были сняты, теперь Гюнтер помогал кавалеру раздеваться и залезть в ванну.
⠀⠀
Волков еще не до конца вымылся, когда пять богато одетых человек во главе с пузатым господином, кланяясь на каждом шагу, медленно приблизились к его ванне.
Стрелки охраны, Фейлинг, пришедший уже Максимилиан, Гюнтер, державший наготове простыню для обтирания, и офицеры с интересом наблюдали за визитерами. А Волков спросил у них:
— Кто вы такие и для чего вы пришли?
— Господин полковник Фолькоф, господин кавалер, мое имя Мартинс, — заговорил пузатый человек, — я бургомистр городка, что находится за рекой у моста. Это первый советник города Шлейпценгер, это секретарь совета…
— Хорошо-хорошо. — Волков махнул ему рукой, чтобы господин перестал представлять своих спутников, кавалер все равно не собирался запоминать их имена. — Вы бургомистр города Рункеля? — спросил он, думая, что люди пришли просить его убрать из города распоясавшихся ландскнехтов.
— Нет-нет, — пузатый покачал головой, — судя по слухам, бургомистр Рункеля вместе с сыном сегодня ночью были убиты. — Он чуть помолчал и прибавил: — Вашими людьми.
— Ну, такое случается на войне, — философски заметил кавалер. — Так вы, наверное, из Ламберга?
— Именно, именно. — Визитеры закивали, и бургомистр продолжил: — Мы с ужасом узнали, что сегодня ночью ваши люди вошли в город Рункель.
Волков не стал говорить, что ландскнехты пошли в Рункель без его разрешения, и произнес:
— Мы искали беглых врагов и нашли их там. — Он повернулся к Рене: — Сколько там поймали вражеских людей?
— Кажется, шестерых, — отвечал капитан.
— Вот, — сообщил кавалер многозначительно. — Шестерых!
— Возможно, так оно и есть, но притом было сожжено много зданий, многих честных жен брали прямо на улице и юных дев насиловали, нанося им пожизненный позор. А тех мужей, кто пытался вступиться, так убивали без пощады. И еще у многих достойных людей просили деньги и малым не довольствовались. А тех, кто не давал нужного, так пытали огнем и железом до тех пор, пока или не даст нужного, или не умрет.
Волков, зная о ландскнехтах не понаслышке, не сомневался ни в одном слове бургомистра. Он только кивал: да-да, именно так все и бывает.