— Чуть отдавал карканьем ворона. Знаете, из горла его на букве «р» вырывается звук, как ворон каркает.
— Карканьем ворона, — повторил кавалер. — Карканьем ворона… — Кажется, он знал человека с седыми волосами до плеч, который говорил именно так.
— Эй, Эшбахт, так когда у меня будет суд? — кричал ему из покоев фон Эдель. И смеялся, мерзавец.
И это он делал явно зря, так как кавалер, отпихнув кого-то, кто стоял у двери, влетел в комнату, подбежал к кровати и наотмашь, со всей тяжести своей руки влепил насмешнику оплеуху. Так тяжела была та оплеуха, что фон Эдель слетел с кровати. Лежал, схватившись за щеку, и негромко сыпал ругательствами в адрес обидчика. А генерал ему и говорит:
— Коли обиделись, дражайший фон Эдель, так шлите мне вызов. Приму его обязательно. Но оружие выберу сам. И никаких чемпионов, только вы и я.
⠀⠀
Верное дело было и вдруг сорвалось. Если бы не усталость, может, злился бы. А так он ехал молча по ночному городу и обдумывал слова разбойника: седой, волосы до плеч, каркает, как ворон. Волков знал, кто это. Может, причина у этого человека, что организовал нападение, и неочевидна, но она была.
«Да, жаль, что фон Эдель и граф тут ни при чем, как хорошо было бы устроить над фон Эделем дворянский суд, и чтобы на суде он признался в том, что на нападение дал добро сам граф. Нет, ничего такого не выйдет. Жаль. Жаль. Жаль».
Ну а с каркающего господина кавалер еще спросит. Но это уже будет в том случае, если ему удастся вернуться из кантона живым. А с графом… С графом пусть всё решит Агнес. И решать с ним придется немедля. Нельзя начинать войну, имея в тылу у себя такого недруга.
Волков въехал на двор дома Кёршнера, а там столпотворение. Еще издали он увидел, что все окна во дворце горят огнями, но не думал, что будет так многолюдно. Слуги, кони, возки, кареты — весь двор полон. И это ночью! Слыханное ли дело? Он с молодыми господами поднялся в обеденную залу, а там духота от десятков людей и десятков свечей. Окна настежь, но это не спасает: ветра в ночном воздухе нет, ночь теплая.
И ему навстречу бежит хозяин дома, обливаясь потом, возбужденный и радостный.
— Первый судья Мюнфельд приехал. И бывший бургомистр Виллегунд тоже, и глава Первой гильдии купцов Роллен. И еще другие господа, что первые в своих цехах и коммунах.
Кёршнер так и светился, ему, человеку, родившемуся за пределами города, несмотря на большое богатство, никак не удавалось ранее всех этих городских господ видеть своими гостями из-за их высокомерия, а тут вон как… Кланяются, просят принять. Хозяин млел от счастья и приказывал слугам тащить из кладовых на стол все самое лучшее.
— Все хотят с новым епископом познакомиться, — догадался Волков.
— Может, и так, может, и так, — говорил купец загадочно, — но сдается мне, что люди просто раздражены повелением герцога не пускать вас в город, считая такое повеление монаршим сумасбродством, а многие думают заполучить земельку возле ваших пристаней под свои склады, вот и пришли к вам.
— К нам, друг мой, к нам, — поправил его Волков, тем самым потешив самолюбие родственника.
Купец расцвел. Улыбался и еще пуще краснел, чем раньше. Но при этом говорил вещи правильные:
— Значит, к нам. Как вам будет угодно, дорогой родственник. Граф придет в ярость, когда узнает об этой нашей ночной трапезе. И всех, кто тут был нынче, запишет в вашу партию, в ваши друзья. А нам друзья в городе нужны.
— Думаете, дорогой родственник, что тут собирается моя партия? — спросил кавалер.
— Герцог герцогом, граф графом, но когда горцы или еретики стояли под стенами города, так ни герцога, ни графа рядом не оказывалось, — говорил купец, вдруг перестав улыбаться и цвести, и со всей серьезностью продолжал: — Город отбивался сам, как умел, и все горожане, вплоть до последнего бедняка, понимают, что городу нужен свой генерал. А другого полководца, вам подобного, такого же славного и удачливого, на пятьсот миль в округе нет.
«Купчишка-то не так прост, как кажется. Хотя к лести слаб, но не дурак, главное понимает. Хорошо, что он со мной».
А из-за стола вставали важные господа, шли к Волкову, чтобы лично выразить генералу восхищение его победой. И Волков был с этими господами любезен. Отвечал на их поклоны, говорил слова благодарности в ответ на их слова восхищения — и судье, и другим господам, а бывшему бургомистру Виллегунду он выразил сожаление, что из-за неправедных желаний высших лиц он досрочно был вынужден покинуть свой пост, и обещал в присутствии других господ, что вместе с епископом лично будет поддерживать его, если он соизволит вновь баллотироваться на должность бургомистра. И господа, что слышали эту речь, в том числе и глава Первой купеческой гильдии Роллен, обещали всячески тому содействовать. Виллегунд был так счастлив, что даже прослезился.
«Да, кажется, теперь у меня и вправду есть своя партия в городе».