А тут еще к нему подъехал его егерь и прошептал:
— Господин, они еще и сзади!
Фон Гебенбург повернулся и видит: дорогу назад ему преграждает десяток всадников.
— Кто вы такой, добрый господин?! — срывающимся голосом снова закричал Гюнтер Дирк фон Гебенбург.
— Имя мое я назову вам только наедине, — отвечал белокурый красавец. — Другим его знать не надобно.
— И что же вам нужно, господин, который скрывает свое имя от честных людей?! — закричал самый смелый из свиты фон Гебенбурга.
— Только разговор с вашим сеньором, только разговор. Уверяю вас, господа, вашему сеньору ничего не угрожает, ни животу его, ни свободе, ни чести. Мне нужно только отъехать на пятьдесят шагов отсюда и переговорить с ним с глазу на глаз.
Гюнтер Дирк фон Гебенбург обернулся, видно было, что ему очень не хочется беседовать с кем-то подобным, но показать трусость перед своим выездом он, конечно же, не мог.
— Хорошо, господин, который скрывает свое имя, я отъеду с вами для разговора.
Белокурый молодой человек поклонился и показал рукой, куда ему ехать.
— Меня разбирает любопытство, — сказал белокурому фон Гебенбург, — о чем же мы будем с вами говорить?
— Говорить вы будете не со мной, а с другой персоной, — отвечал его спутник, — а имя мое Максимилиан Брюнхвальд.
— С другой персоной? — удивился фон Гебенбург. — С кем же?
— Он ждет вас, сейчас вы все узнаете…
Они свернули с дороги в лес и скрылись из вида всех прочих.
— Хорошо… Брюнхвальд… Брюнхвальд… Я где-то слышал ваше имя… — Гюнтер Дирк фон Гебенбург старался вспомнить, и тут его глаза округлились: он вспомнил. И даже хотел коня повернуть. — Брюнхвальд! Вы же служите фон Эшбахту!
— Да, и господин фон Эшбахт ждет вас, — отвечал Максимилиан, хватая за узду коня молодого господина, чтобы, не дай бог, он не кинулся прочь отсюда. — Прошу вас сюда, вон его карета.
⠀⠀
Пришлось молодому господину с коня слезать, так как господин Эшбахт был не верхом. Родственники раскланялись вполне вежливо. И Гюнтер Дирк фон Гебенбург спросил:
— Говорят, моя сестра на сносях, как ее здоровье?
— Да, так и есть, скоро, думаю, у вас будет племянник новый, если, конечно, монахиня, которую я приставил к жене, не врет, — отвечает кавалер. — Может, уже к концу сентября.
— Дай того Бог, — вежливо говорил господин Мален-младший. Он все еще не понимал, для чего его таким способом вызвали на разговор, но начинал думать, что господин Эшбахт хочет через него помириться с графом и еще больше укреплялся в тех догадках, когда Волков начал спрашивать:
— Кажется, графиня принесла чадо мертвое?
— Да, к сожалению, долгожданный мальчик умер, — отвечал молодой фон Гебенбург.
— Господу будет еще один ангел, — произнес Волков и перекрестился.
— Прими Господь его душу, — согласился с ним Гюнтер Дирк, тоже крестясь.
— А ведь других сыновей у него нет?
— Нет, только две дочери.
— А второй ваш брат хвор, и жену навещает не часто, и детьми до сих пор не богат? — спрашивал кавалер.
— Да, второй мой брат, Генрих, детей не имеет вовсе, он и с постели из-за болезни не каждый день поднимается.
— Думаю, случись что с вашим старшим братом, так ваш брат Генрих титул вам по недужности своей переуступит.
— Что? К чему вы это спрашиваете? Зачем говорить о таком? — не понял Гюнтер Дирк. — Да и что же случиться может с графом?
Волков не стал отвечать на вопрос молодого человека и продолжал:
— Говорю, что семейство ваше в случае смерти графа титул передаст вам, а не Генриху.
— О чем вы рассуждаете?! — воскликнул фон Гебенбург.
— Вы ведь, как никто другой, заслуживаете титул. Герб с графской короной был бы вам к лицу, — спокойно продолжал Волков, хотя собеседник его стал заметно бледнеть. — Замок ваш убог, а конь хоть и неплох, но не достоин своего седока, вам нужен скакун вороной масти, такой, что и сам герцог позавидовал бы.
— Я… Я… — начал было родственник, но тут же встрепенулся. — Что вам от меня нужно, Эшбахт?
— Только одно, — спокойно говорил Волков, — я прошу вас, когда примете титул, отдайте поместье Грюнефельде моей сестре, как того требует ее брачный договор. Иного я и не прошу у вас.
— Да за одно то, что я вас слушаю, мой брат имеет право посадить меня в подвал! — воскликнул молодой человек. — И даже казни он меня, никто его не упрекнет! Потому что это измена!
Волков подошел ближе и сказал, заглядывая в глаза своему собеседнику:
— Только поместье Грюнефельде, и больше ничего.
И молодой человек вдруг не стал больше возмущаться. Он молчал. Стоял, не отводя глаз от глаз кавалера, и молчал. И этого молчания старому солдату было достаточно. Слова ему не требовались. Он знал, что юноша, как и всякий другой молодой человек на его месте, мечтает о графском титуле, об огромных поместьях, о чине первого виночерпия при дворе, о месте за столом его высочества и о богатстве, конечно. И поэтому… Гюнтер Дирк фон Мален фон Гебенбург просто молчал, уже видя себя десятым графом фон Мален.
— Я буду вашим верным другом, — закончил разговор кавалер, видя все это в глазах молодого человека, — можете на меня рассчитывать. Но поместье должно быть отдано моей сестре.