Гюнтер выбрал двух самых чистых и благообразных поваров, отобрал для стола лучшее серебро, взял лучшую скатерть. Стол поставили на живописном берегу реки, на возвышенности, но первое место, выбранное для встречи, кавалеру не понравилось. Оттуда открывался удручающий вид на некогда процветавший город, который сейчас представлял из себя лишь унылое погорелье. Нет, Волков не хотел сидеть на фоне черного разорения. Он выбрал другое место: лес, берега — и этот, да и противоположный — видны хорошо. То что нужно. Пусть ландаман видит, как недалеко от его земли Эшбахт. Волков помнил, что первый консул обещал быть с малой свитой, но никто другой, кроме ландамана, не нужен ему был за столом, посему генерал велел поставить к столу всего два кресла. Еще он помнил, что гости пожалуют уже после обеда, поэтому распорядился к столу не подавать главные блюда, а лишь закуски к вину — к тому отличному вину, что привез ему капитан Мильке вместе с ушлыми адвокатами.
Генерал еще раз осмотрел стол и все вокруг — да, как раз так, как он и хотел: старое серебро, отличная скатерть, резные кресла. Ничего лишнего. По-солдатски лаконично, но вполне изысканно.
А тут как раз загудела труба, оповещая, что гости пожаловали. У Волкова снова, как когда-то перед дуэлью, вспотели ладони. Он натянул перчатки и пошел навстречу гостям.
… Волков был прекрасен в своем лазурном колете с жемчужными пуговицами, в белоснежных кружевах, в синих чулках и изящных туфлях. Если бы не шрам на лбу, если бы не порубленное ухо, не хромота, вполне походил бы на представителя старой благородной фамилии. А вот Николас Адольф Райхерд совсем не похож был на благородного. Одежда его оказалась совсем проста, нет, не бедна, но уж точно не изысканна. Он и перчаток не носил, и на шапке его не имелось никакого украшения. И лишь башмаки на нем были согласно моде, из тех, что именовались «коровьей мордой». Нет, все-таки было в нем что-то мужицкое, скорее всего, и башмаки он эти выбрал из-за удобства. Волков приготовил для него кое-что, одну великолепную вещицу, и теперь стал сомневаться: оценит ли?
— Прошу вас к столу, уважаемый ландаман, — сказал Волков первому консулу с поклоном.
А тот вдруг говорит:
— Насиделся уже, второй день сидим. Может быть, пройдемся по берегу? От реки ветер, не так жарко. Если, конечно, вам позволит ваша нога.
— Позволит-позволит, — сразу согласился генерал.
И они пошли к реке, а выезд Волкова, его гвардия и офицеры, прибывшие с ландаманом, пошли за ними двумя разными группами.
— И о чем вы думаете говорить? — спросил Райхерд, как только они двинулись к реке. — Коли о местах для торговли или об овсе, так об этом и на переговорах все сказано.
— К дьяволу овес, к дьяволу торговые ряды, — покачал головой Волков. — Не о том я говорить хотел.
— Может быть, Линхаймский лес вас волнует?
— И лес к дьяволу, из-за этих безделиц я бы вас не позвал. Я хотел говорить о мире.
— О мире? — медленно спросил ландаман. — А разве не это мы обсуждаем на переговорах?
Волков слегка поморщился.
— Скажу честно, есть влиятельные персоны, которые хотят, чтобы война сия длилась и длилась. А мне она уже надоела.
— Влиятельные персоны? — Господин Райхерд внимательно посмотрел на него. — Не думаю я, что говорите вы о герцоге Ребенрее.
— Конечно, я говорю не о нем, то иные персоны, другие люди, которые хотят, чтобы война перекинулась на земли герцога. Хотят, чтобы я так разозлил горцев, чтобы они собрали войско с ближайших кантонов и пошли на Мален, а может, даже и на Вильбург. Для того эти персоны согласны разрешать собирать солдат в своих землях и даже помогать деньгами. — Волков преувеличивал, может, и так, да кто это проверит? Никто! И никогда! Так что ландаману приходилось принимать его слова на веру. — А мне сия война надоела. С меня довольно.
— А персоны эти… — многозначительно начал первый консул, — они…
— Нет, не спрашивайте, имен никаких я не назову, — покачал головой кавалер. — Скажу лишь одно: что персоны те весьма и весьма влиятельны.
— Понятно, — произнес Райхерд. — Господа те намерены приграничную свару превратить в настоящую войну.
— Именно, тем более что все уже идет к тому: вы второй год подряд собираете немалое войско со мной воевать, я вынужден из года в год также собирать и увеличивать силы. И если не заключим мир, то к следующему году мне придется собрать уже шесть-семь тысяч человек. К тому все и идет.
Они остановились на пригорке возле реки, тут было хорошо, правда, ветерок почти не спасал от жары. Волков ждал, что скажет этот человек с темным, тяжелым лицом. И Райхерд наконец заговорил: