— Не подходите ближе. Стойте там, а пришли мы не для того, чтобы снова в церквях ваших службы служить. Дело у нас тут, сделаем и уйдем. Не скажете ли, как нам проехать к Ризенкирхе?
— Ах, как жаль, — запищал доктор и тихонько шагнул к рыцарю, — значит, забыли пастыри наши детей своих. — Он снова сделал шаг. — Что ж, скажу вам, как проехать к нашему кафедралу. — Он еще сделал шаг. — Да вот только хозяин его, епископ наш, оставил кафедру свою и этот мир и почил уже давно, что же вам нужно в доме его?
— О том говорить я не намерен, — сухо отвечал Волков, а пока он говорил, доктор Утти приблизился еще. — Скажите, где храм ваш?
Тут доктор сделал еще один шаг, и кавалер понял, что было странного в одежде доктора. Она шевелилась. Не сама, конечно, просто по плечам и рукавам, по шляпе и маске ползали сотни, сотни и сотни вшей. А доктор был уже в трех шагах, он даже руку поднял непонятно зачем. Может, чтобы взять коня кавалера под уздцы. Такого Волков уж точно не позволил бы.
Вввсссс… С привычным шипением меч покинул ножны, теперь кавалер почувствовал себя увереннее. К дьяволу вежливость с теми, кто пренебрегает твоими просьбами.
— Стойте где стоите и не смейте тянуть руки к моему коню, — холодно сказал он, — еще один шаг, и вы пожалеете.
Доктор покосился на отличное железо, что блеснуло на утреннем солнце.
— Господь Всемилостивейший, я не хотел злить вас, — запищал доктор, — простите великодушно. Просто тут так редко бывают люди, с которыми можно поговорить, с моими болванами не наговоришься. Я более не сойду с места. А кафедрал наш в цитадели, поедете на север, как и ехали, и на Мясных рядах, вы их узнаете по вывескам, повернете на восток и поедете до канала, а там опять на север, до моста, переедете мост и увидите ворота. Только вам их не откроют, там заперся какой-то сумасшедший. Уже полгода сидит и никого в цитадель не пускает. Уж не знаю, как вы попадете в наш прекрасный Ризенкирхе.
— Что за сумасшедший? — спросил кавалер, подобный расклад ему совсем не нравился, он и представить не мог, что храм находится в цитадели, которую охраняет сумасшедший, — кто он такой?
— Знать его не знаю, — отвечал доктор Утти, — когда я со своими дураками прохожу мимо, он кидает в нас стрелы; одного из них, Левого кажется, ранил, с трудом извлекли эту стрелу.
— Спасибо, доктор, — поблагодарил Волков, — мы пойдем, а вы даже не думайте приближаться к моим людям, велю рубить вас, как только попробуете к ним двинуться.
— Очень жаль, а я хотел попросить у вас людишек, человек десять, — пронзительно пищал доктор, — мне бы десять человек, и я за три дня отвез бы всех мертвецов с этой улицы на канал. А я бы дал вам талеров, сколько бы вы захотели. Хотите двадцать. Или тридцать.
— Мои люди — солдаты и никого хоронить, кроме своих братьев-солдат, не будут, — отрезал Волков.
— А хотите, золота дам, — не отставал доктор, он полез под фартук и вытащил оттуда целую пригоршню золотых монет. Там были и дукаты, и гульдены, и эскудо. Он протягивал их кавалеру. Но сделать шаг к нему не решался.
— Нет, говорить боле не о чем, не будут мои люди таскать мертвецов даже за золото, — отвечал Волков твердо, он не прикоснулся бы к руке этого доктора ни за что, он видел, как по перчатке и рукаву доктора ползают сотни вшей. Зрение кавалера не подводило.
Волков махнул рукой:
— Капитан, двигайтесь вперед, идем на север, ищем Мясные ряды.
— Как жаль, как жаль, — пищал доктор, отходя к своим болванам.
— Ох и жуток доктор, — вздохнул Ёган, — хорошо, что вы его мечом пуганули, неровен час подошел бы, не знаю, что бы я делал.
— Когда, интересно, ты сам уже начнешь мечом пугать? Так и будешь у меня за спиной прятаться, ты вроде хотел воинское ремесло освоить? — спросил кавалер.
— Так времени нету. Вы ж мне продыху не даете. Все работа и работа. Вечером с ног валюсь.
— Не врал бы ты, не так уж ты и занят. По полдня валяешься на тюфяках да ошиваешься на кухне. С чего ты с ног валишься, я не знаю.
Так кавалер и Ёган болтали, ожидая, пока все их люди пройдут мимо страшной телеги и странных людей. Кавалер меч в ножны не вложил, пока последний его солдат не прошел на север.
⠀⠀