А Ёган, Сыч, Максимилиан и брат Ипполит молча ждали, пока он начнет. Ёган не выдержал взгляда господина и заговорил.
— Никак опять что-то удумывают, — озабоченно сказал слуга. — Опять дело какое замыслили.
— Откуда знаешь? — спросил его Сыч.
— Взгляд у них злой, когда они что-то придумывают.
— Да у него всегда взгляд злой, — заметил Фриц Ламме. — Я нашего рыцаря, почитай, и забыл, когда добрым видел.
Максимилиан и монах заулыбались. Но кавалер и не слушал их, он продолжал обдумывать что-то и наконец заговорил:
— Сыч, а как найти вещь, что воры украли, а вещь эта ворам не нужна?
— Так пойти по местам воровским да посулить за украденное серебро. Коли вещь никому не нужна, так и не продали они ее. Значит, вам ее принесут, а там уже можно будет и без денег отнять.
— Нет, — вслух размышлял Волков, — никто не должен знать, что вещь ищут.
— Ну, тогда пойти в то место, где воровство было, поспрошать людей местных, а после брать всех воров и как следует поговорить с ними.
— Говорю же тебе, нельзя, чтобы знал кто про розыск. А ты предлагаешь поспрошать людей да брать всех.
Фриц Ламме чесал горло небритое, смотрел в потолок, стал думать, а кавалер сел на лавку рядом с ним. Ждал. А Сыч все чесал горло и спрашивал:
— А у кого вещь-то уволокли?
— У купчишки одного, а купца, видно, убили. Вещь взяли, да деть ее никуда не могут, нам надобно найти ее.
— Ну, так давайте найдем тех, кто взял ее, — предложи Ёган и, сжав кулак, добавил: — И спросим с них. Авось скажут.
— Дурень, так речь о том и идет, чтобы найти их. А как? И так найти, чтобы тихо все было, — говорил Волков чуть раздраженно.
Ёган вздохнул, замолчал, а Сыч произнес:
— Есть один способ.
— Что за способ? — оживился Ёган. — Говори уж, не тяни.
— Да просто все. Раз купчишку убили и ограбили, так и поедем туда, где все это было, а один из нас будет вроде как купец. Станет пить, гулять, деньгами бахвалиться, воры авось и клюнут, а мы приметим их и тихонечко возьмем. А потом в укромном месте спросим про купчишку, что сгинул, авось разговорим их. Может, и узнаем про вещицу.
Сыч замолчал. Волков посидел, обдумывая его слова, а потом улыбнулся, схватил Фрица Ламме за шею крепко и стал трясти его, приговаривая:
— Давно тебя повесил бы, да полезен ты бываешь!
Все тоже радовались, а Сыч больше всех и стал просить:
— Раз полезен бываю, экселенц, так давайте пива выпьем, а то трактирщик нам более не отпускает.
— Заказывай, — согласился Волков. И приговаривал задумчиво: — Что ж, попробую быть купцом.
А монах сказал ему:
— Господин, вряд ли вас за купца кто примет.
— И то верно, — поддержал его Ёган, — какой из вас купец с такой-то рожей. Лицом. Вот за бандита вы бы сошли.
— Да, экселенц, купец из вас неважный, — согласился Сыч.
— А из тебя важный? — спросил чуть озадаченный кавалер.
— Не, я тоже никудышный купчина. А вот дурень наш деревенский будет в самый раз.
— Чего дурень-то? — завелся Ёган, сразу поняв, о ком идет речь.
— Вылитый мелкий купчишка-жулик, — продолжал Сыч. — Его чуть приодеть да кошель ему побольше повесить, в кошель меди накидать, а сверху серебра, для показа, и телегу ему с тюками дать — вылитый купец-прохиндей получится.
— Сам ты прохиндей, — говорил Ёган, но мысль о новой одежде и повышении статуса делала его речь не столь резкой, как обычно.
— Ну что ж, так и сделаем, — сказал кавалер, — пейте пиво, а потом идите, купите ему одежду, завтра выезжаем. Тут у нас дел больше нет.
⠀⠀
…В городе, во всех храмах, с самого утра били колокола. Местные настоятели велели так провожать брата Иону. Его отпели за ночь, и на рассвете схоронили — народу было много, горожане пришли поглазеть, как хоронят страшного попа, того, что выносит приговоры. На кладбище ему нашли хорошее место, и, так как ветер нагнал тепла с юга, последний лед подтаял, грязи было по колено. Но, слава Богу, схоронили.
Волков попрощался с отцами-инквизиторами, и отец Иоганн, и отец Николас в ответ заверяли в любви и обещали хлопотать за него. А с солдатами он рассчитался еще вечером, велел им идти домой пешком, а коней и серебра, что причиталось Брюнхвальду, не дал. Наказал ему продать лошадей и седла, которые теперь стали не нужны, и с них взять свою долю, а все, что сверху, привезти ему. Он по секрету сообщил ротмистру, куда направляется. А ехали он в Хоккенхайм по какому-то делу, о котором кавалер ротмистру не сказал. Карл обещал быть там, как только дела позволят.
⠀⠀
⠀⠀
Волков, Сыч, Максимилиан верхом и брат Ипполит в телеге отстали на половину мили. Как бы не с ним, но из виду его не выпуская. А кавалер еще вез письмо от барона фон Виттернауфа к бургомистру Хоккенхайма фон Гевену.