От Алька в Хоккенхайм вели две дороги. Одна на север до Фёренбурга, а от него на запад — длинная. Вторая короче, просто на северо-запад через Вильбург. В Вильбург кавалеру ехать не хотелось, там он мог встретить епископа, который, по слухам, был на него зол и грозил карой. Но в Фёренбурге его и вовсе обещали колесовать: голова магистрата или бургомистр — Волков точно не знал, кто из них, — сам приезжал в Ланн и просил его выдачи и возврата драгоценной раки. Так что лучше уж Вильбург.
Через него и поехали, и проехали его благополучно, а через четыре дня, к вечеру, почувствовали запах реки и увидали на западе большой город. Без стен и башен, но с хорошими домами и крепкими фермами вдоль дороги. Такими крепкими, словно тут никогда не было войны и их никто не грабил. Лошади и коровы паслись сами, без пастухов. Странно это было, ведь барон рассказывал, что город облюбовали воровские банды и что палачи зарабатывают тут больше кузнецов.
— Богато живут, — говорил Сыч, оглядывая местность.
Ему никто не ответил. Волков смотрел, как телега с Ёганом уже въезжала в город. Слуга направлялся в трактир «Безногий пес», так было уговорено. Туда же поедет и брат Ипполит, чтобы Ёган не остался без присмотра. Но они станут делать вид, что незнакомы. А Волков, Сыч и Максимилиан найдут себе другое пристанище, тихое и без лишних глаз, где можно не спеша потолковать с непонятливым человеком и поспрашивать у него, что да как.
Чем ближе город, тем больше на дороге возов и телег, а в самом городе и вовсе не протолкнуться. Кто-то едет к пристаням на реке, кто-то от них. А другие и по большой дороге, что идет вдоль воды. И повсюду: и у реки, и у дороги — склады, склады, склады. И трактиры. Трактиры, постоялые дворы, таверны, харчевни с комнатами для тех, у кого есть деньга, и лавками для тех, у кого денег мало. И с конюшнями, и с местами для телег. В городе все для гостей. Много кузниц, а у реки немало лодочных мастерских. Ёган, изображая из себя купчишку, спрашивал местных, и те указали ему трактир, что звался «Безногий пес». Монах просто ехал за ним да волновался, как бы в толчее городской не потерять наблюдаемого из виду, а уж за ними следовали Волков и Сыч с Максимилианом. Они были верхом, все видели и проводили Ёгана и монаха до самого въезда на двор трактира, после чего сами поехали на север искать тихое место, и пока город не закончился, так его и не нашли. А вот уже за городом, у реки, стоял на отшибе большой двор с раскрытыми воротами, у которых их встретил крепкий мужик в простой одежде и старой несуразной шапке — хоть и неказист был, но вел себя по-хозяйски, на проезжающих смотрел с достоинством. Сыч предложил:
— Поговорю с ним, сколько денег посулить?
— Много не обещай, — говорил кавалер, заглядывая в ворота.
Во дворе лежали хорошие бревна, аккуратно сложенные. Доски, брус и лодки, совсем свежие, еще не смоленые.
Сыч долго вел переговоры, а вернувшись, сказал разочарованно:
— Дурень он, говорит, что постояльцы ему не нужны. И денег не хочет брать, якобы руками зарабатывает достаточно. А больше ему не требуется.
Волков видел через забор большие сараи и понимал, что именно такое место ему нужно. Он слез с коня, рассуждая, что мужик заносчив и говорить с ним с коня — выказывать свое высокомерие, а тут нужно было польстить лодочнику.
— Добрый день тебе, — начал он беседу, подходя к мужику.
— И вам, господин, — с уважением отвечал хозяин.
— Меня зовут Фолькоф, я рыцарь божий, здесь по делу вашего герцога.
— Пусть длятся дни принца Карла, — сказал мужик. — А меня зовут Клаус Венкшоффер, я лодочный мастер.
— Мне необходимо место, и твой дом мне подходит, — он достал три талера из кошелька и протянул их мужику, — всего на неделю или две, со мной будут люди, но нам подойдет и сарай.
— А что ж за дело у вас, господин? — спрашивал мастер, но деньги не брал.
— Волноваться тебе не о чем, мы не разбойники и не воры.
— По вам видно, что вы не вор, не чета вашему человеку, который первым подходил, — согласился Клаус. — Значит, дело герцога? А что ж за дело?
— Дело такое, что знать никому о нем не нужно. — Волков так и держал деньги перед ним.
— Ну что ж, — мужик глянул на Максимилиана и Сыча, — раз вы люди принца, отказать я не могу, — он взял деньги из руки кавалера, — это за неделю: не то чтобы денег у меня не было, я беру потому, как порядок должен быть во всем.
— Мне нужен сарай, в который никто нос не сунет, — говорил Волков, а сам проклинал себя, думая, что следовало дать два талера.
— А никто и не будет. Один из моих работников уехал к родственникам, а второй вчера руку повредил. Мы тут с моей старухой вдвоем. Дочь к нам по субботам приходит, а сыны так и вовсе редко.
— Пойдем, покажешь сарай.
— У меня есть пустой один, я там доски хранил. Крепкий сарай.
Они пошли пешком в глубь огромного двора мимо недоделанных баркасов и лодок, Максимилиан поехал за ними, вел в поводу коней, а Сыч вошел во двор последним и закрыл ворота. Он уже чувствовал себя как дома.
⠀⠀