— Ну и что, мало ли кто пишет нашему бургомистру.
— Это барон фон Виттернауф, это тебе «не мало ли кто», а ближайший человек герцога, и я здесь по делу герцога. — И тут он заорал стражникам: — Слышите, вы, я здесь по велению принца Карла, курфюрста Ребенрее.
Он снизил тон и велел сержанту:
— Так что ты проводишь меня к бургомистру, а не в магистрат. И не дай тебе Бог, чтобы узнал я, что ты был заодно с трактирщиком и ворами. — Он склонился с коня так, чтобы сержант хорошо его слышал: — И заодно с ведьмой Вильмой. Не дай тебе Бог.
— А кто ж вы такой? — все еще сомневался сержант.
И тут на помощь Волкову пришел Максимилиан. Юноша подъехал ближе и сказал с вызовом:
— Болван, ты разговариваешь с божьим рыцарем и хранителем веры, доверенным лицом архиепископа Ланна и принца Карла, перед тобой господин Иероним Фолькоф по прозвищу Инквизитор.
То ли громкие имена, то ли наглый тон оруженосца сыграли свою роль, но сержант вздохнул, оглядел своих людей и произнес:
— Пусть так, провожу вас к господину бургомистру.
— Монах, — окликнул брата Ипполита кавалер, — неси мне лекарство, голова болит, не проходит.
Монах быстро пошел к дому, где на крыльце стояли лодочный мастер и его жена; все ждали его возвращения. А Эльза Фукс сидела в телеге и волновалась: девушка и думать не думала, что жизнь ее так распорядится и она окажется в центре странных и страшных событий.
⠀⠀
…День к вечеру шел, а бургомистр славного города Хоккенхайма фон Гевен, проверенный слуга дома Ребенрее, все еще ходил по своим покоям в ночной рубахе и баснословно дорогом халате красного атласа, отороченного соболями. Шапочка на голове его придавала ему вид мудреца. Он и был мудрец, ибо не каждому дано к своим сорока годам достичь такого богатства, коим обладал бургомистр, и того положения, коим он тоже обладал. Услуги, что многократно он оказывал курфюрсту, были неоценимы. Не раз он посылал помощь принцу и деньгами, и войском, и припасами сверх того, что был город должен, и даже расписок с герцога не брал. За то герцог его чтил, а город считал ценнейшим в своей земле. Все было хорошо у бургомистра: в городском совете врагов он всех извел, гильдии и цеха к нему на поклон ходили в надежде получить хоть клок доброй земли, а городской судья так и вовсе был его секретарем в прошлом, штатгальтер императора его приятелем был, а коменданта города и начальника стражи он по городскому уложению сам назначал. Ну а то, что купчишки в городе исчезают, так то всё мелкие негоцианты, которые без охраны товары возят. А воры… Так воры везде есть. Нет таких городов, в которых воров не бывает. Все в его городе хорошо.
Поэтому сидел в своем дворце господин фон Гевен, болтал туфлей на ноге, с котом играл и никуда не спешил. Ждал ужина и хорошего вечера, а еще ждал тепла, чтобы переехать в одно из своих поместий за город. Глядел в окно и радовался скорой весне.
И тут лакей доложил ему, что сержант привел какого-то господина и говорит, будто господин тот разбойник. Но разбойник этот в холодную идти не захотел, а потребовал к бургомистру ехать. И что письмо у него к фон Гевену от какого-то вельможи из придворных.
Все это совсем некстати: господин фон Гевен был не расположен к делам сегодня, ругал сержанта дураком и грозился погнать его с должности, но раз уж письмо было у разбойника, то согласится его читать. А как прочел он это письмо, так в душе у него сделалось нехорошо, и звал он к себе этого разбойника поглядеть, что за человек. А когда поглядел, стало еще хуже.
Был тот человек высок, в плечах широк, в броне тайной, что бригандиной зовется, сам вида недоброго, сурового. На лбу слева рана зашита, за ухом длинная рана тоже. На виске шрам старый, белый уже. Хром. Руки все изрезаны, а правая так еще и опухла. Смотрит хмуро, говорит высокомерно. Видно, что не прост, барон в письме так и писал о нем. Назвал себя рыцарем божьим. Совсем неприятный человек. Дурак сержант, приволок его сюда — лучше бы в крепкий дом его отправил, а уж потом разобрались бы с ним, но что сделано, то сделано.
— Барон пишет, что в деле вашем заинтересован сам принц, но не пишет, чем именно вы тут заняты, — наконец произнес бургомистр, отрываясь от письма.
— То дело тайное, — отвечал Волков, — если барон не счел нужным посвятить в него вас, то и мне этого делать не следует.
Бургомистр кивал, соглашаясь, он все понимал. Сбросил кота с колен, встал, пошел, шаркая по желтому паркету османскими туфлями без задников, сел за стол и сам стал писать, не позвал секретаря. Подошел к Волкову, протянул ему письмо и пояснил:
— Это письмо отдадите Вацлаву, распорядителю постоялого двора «Георг Четвертый». Лучшие покои — вам, приют — вашим людям, стол и конюшня за счет заведения.
— Сие щедро очень, — удивлялся кавалер.