Ему отворили сразу, словно ждали его. Привратник Михель низко кланялся, запер дверь и повел господина бургомистра в дом. Они шли тихо, не переговаривались, как ходили много уже раз.
Михель стукнул для приличия в нужную дверь. Оттуда красивый женский голос произнес:
— Входите.
Михель распахнул дверь и так проворно отвел глаза, словно из темноты на солнце взглянул или до смерти боялся увидеть что-то. А господин фон Гевен, бургомистр, не отвернул глаз, он затем и приехал.
В просторной комнате с большой кроватью у стола стояла в одной нижней рубахе сама благочестивая Анхен. Стояла она обеими ногами в медном тазу, высоко подобрав полу рубахи, а служанка ее, Ульрика, мыла ей ноги. В подсвечнике горело сразу пять свечей, было светло. Привратник Михель, все еще отворачиваясь, чтобы, не дай бог, не глянуть, закрыл за собой дверь. Бургомистр не мог отрывать от прекрасной женщины взгляда, а она, видя, как он смотрит на нее, еще выше подобрала подол, так, что ему открылось то, что только мужу дозволено. Женщина улыбнулась и сказала:
— Чего смотришь так ошалело?
— Уже забыл, какая ты. Не зовешь меня с осени.
— А ты что, дни считаешь, что ли?
— Считаю.
Она вышла из таза и села в кресло. Служанка взяла полотенце, но бургомистр подошел, забрал у нее полотенце, встал перед красавицей на колени и стал сам вытирать ее ноги. А она, не стесняясь, не прятала от его взгляда себя, напротив, не давала рубахе прикрыть то, что скрыто быть должно. А служанке велела коротко:
— Поди.
Та поклонилась и ушла. Бургомистр как ждал этого, сразу потянулся к роскошному телу губами. Красавица его голову оттолкнула, а ноги сдвинула и подол рубахи опустила. Встала. Надела туфли.
— Отчего ты зла так? — удивился бургомистр, тоже вставая.
— Не зла я, — просто отвечала Анхен. — Просто матушка волнуется, а когда она волнуется, то и мне не до ласк.
Она встала у зеркала, взяла щетку, принялась расчесывать волосы. Он подошел, обнял сзади, стал трогать ее груди, сжал их крепко. Они оказались как камень твердые, тяжелые, горячие — молодые. Она была не против, смотрела на него с ухмылкой через зеркало да волосы свои волшебной красоты чесала.
— Отчего же ты так зла со мной, — сопел от возбуждения бургомистр. — Отчего не зовешь меня?
Он попытался задрать ей подол рубахи, но этого она не позволила сделать. Оттолкнула его и со смехом сказала:
— Пыл-то свой убавь. Не для того тебя звала.
— А для чего же? — не понимал он.
— Говорю же, матушка волнуется, ты мне писал сегодня, что рыцарь приехал в город, от вельможи какого-то. Розыск какой-то чинить.
— Писал, — нехотя говорил фон Гевен.
— Так вот этот рыцарь у меня сегодня был. Матушку разволновал он. — Она вдруг сделалась строга и холодна. — Она сказала, что рыцарь этот зол. Зол и опасен нам.
— Да какая в нем опасность? Мошкара, — отвечал небрежно бургомистр. — Приехал и уедет.
— Молчи, дурень! — вдруг резко и грозно крикнула Анхен. — Слова матушки под сомнение берешь? Или ошибалась она хоть раз?
Фон Гевен помрачнел. Он и вправду не мог вспомнить, когда ужасная старуха хоть раз ошиблась.
— Молчишь? То-то, впредь не смей в словах ее сомневаться. Вызнай, зачем он приехал, дай ему это, и пусть уедет из города, денег дай ему. Золота дай. Только чтобы не было его тут.
Анхен подошла к столу, скинула с себя рубаху, присела на край, ноги развела, стала сама себе груди трогать, словно взвешивала, улыбалась бургомистру и продолжала говорить:
— А еще матушка велела сказать, как проводишь злого человека, так придешь ко мне, будешь брать меня, сколько захочешь. А может, и две ночи будешь ложиться со мной.
— А может, сейчас? Не могу, сгорю я, — клянчил бургомистр.
— Ульрика, — крикнула благочестивая Анхен и, когда служанка отрыла дверь, продолжила: — Пусть господин бургомистр возьмет Бьянку или еще кого из наших дев, а то его еще удар хватит.
Бургомистр не уходил, стоял, смотрел на нее. Анхен была прекрасна. Так и сидела на краю стола с раздвинутыми ногами, трогала свою грудь, только вот глаза холодны. Ульрика стояла рядом с ним и ждала.
Но господин фон Гевен не уходил, еще надеялся на благосклонность. Но напрасно.
— Ступай, — повелительно сказала красавица, — не то велю и вовсе погнать тебя домой, к жене. А может, и вправду к жене тебя отправить?
Бургомистр склонил голову и пошел, как на казнь. Анхен улыбалась ему вслед, хотя на сердце ее было тревожно. Чувствовала она, что добром приезд рыцаря этого может и не кончиться.
⠀
⠀⠀
— Кавалер, кавалер, проснитесь.
— Ну, чего? — хрипло бурчал со сна Волков.
— Кузнец Тиссен пришел.
— Меч принес? — кавалер перевернулся в мягких перинах, лег поудобнее.