– Она не хочет адвоката. Она отказалась от права…
– Мала она еще принимать такие решения! Я – ее отец! А
– Сэр, прошу вас успокоиться, и я еще раз все объясню. Вашей дочери уже восемнадцать. И она не хочет адвоката.
Но Эльзас Шоур не из тех, кто так уж легко успокаивается. Он и сам кое-что подозревает, подумал Бекетт. А что? Он-то знает, как Ченнинг умеет обращаться с оружием. Выходит, сознает опасность, в которой оказалась его дочь, и в курсе, что одно слетевшее с языка слово способно изменить ее жизнь навсегда. Бекетту было мерзко от самой этой мысли, но в основном из-за Лиз. Он дал обещание – и сомневался, что сможет его сдержать.
– И давно уже вся эта свистопляска? – обратился Бекетт к дежурному сержанту, который только пожал плечами.
– С час где-то.
– Дайер не проявлялся?
– Дерьмо всегда падает вниз. Сам знаешь.
– Звякни, если тут все пойдет совсем уж наперекосяк.
Отойдя от регистрационной стойки, Бекетт направился к помещениям для допросов. Гамильтон с Маршем сразу изолировали девушку, не подпуская к ней местных копов. Возле двери застыли бойцы спецподразделения в форме и бронежилетах. Даже Дайеру вход был воспрещен, и повисшее в отделе напряжение можно было буквально увидеть невооруженным глазом. Создавалось впечатление, будто генеральный прокурор уверился, что местные просто пытаются прикрыть одного из своих, а отличить правду от кривды способны лишь копы из полиции штата, – будто бы сам Господь просто мечтает поджарить Лиз.
В результате Бекетт буквально разрывался на части.
Лиз чиста.
Неужели они сами этого не видят?
Но похоже, что нет. «Бритва Оккама»[34]. Самое очевидное объяснение – самое правильное. Правда была раскаленным углем, который ему хотелось вырвать из груди.
«Да эта девчонка – призовой стрелок!»
В двадцати футах от бойцов Бекетт остановился и глянул на часы. Девушку держат внутри уже девяносто три минуты. Ориентировка на Лиз выписана два часа назад, и все подробности тут же выдали в эфир. Имя-фамилия. Описание внешности. Используемые транспортные средства. Элизабет официально разыскивалась за двойное убийство, пока что без отягчающих обстоятельств. Каждый коп штата теперь искал ее, и это было еще не самое худшее.
«Подозреваемый вооружен и опасен».
«При задержании проявлять осторожность».
– А где Дайер? – Бекетт перехватил одну из проходящих мимо девиц-патрульных за рукав. Та молча ткнула рукой, и он, набычившись, решительно двинулся по переполненному коридору. Люди опасливо уступали ему дорогу. Дайера он нашел в конференц-зале.
– Где ты был?
– Надо было сделать несколько телефонных звонков.
– Видел уже? – Бекетт толкнул ему по столу ориентировку.
– Вот потому-то и звоню сейчас.
– Копы из штата хотят, чтобы ее шлепнули?
– От меня-то ты чего хочешь, Чарли? У них есть судебное решение, ей предъявлено обвинение в двойном убийстве… Она в бегах и при оружии, и копы из штата это прекрасно знают.
– Она никого не убивала.
Брови Дайера взлетели вверх.
– Ты так уверен?
– Просто найди ее.
– Да всех на улицу уже отправил, ищут.
– Отправь еще. Именно нам нужно ее найти. Нам. Своим.
– Да она уже, наверное, давно из округа уехала! Если вообще не из штата.
– Только не Лиз. – Вид у Бекетта был убежденный. – Только не когда прихватили Ченнинг Шоур.
Дайер скрестил руки на груди.
– Есть что-то, что мне следует знать?
Бекетт отвернулся, словно поперхнувшись тем самым раскаленным углем.
– Все, что я могу сказать, это что она просто чертовски привязана к этой девчонке.
– Типа как с Гидеоном?
– Может, даже сильнее.
– Это вряд ли.
Днем ранее Бекетт сказал бы то же самое. Теперь он не испытывал подобной уверенности.
– Есть связь, Фрэнсис. Глубокая и инстинктивная. Даже, я бы сказал, первобытная. Она не бросит девчонку.
– Ладно, не суть… Лучшее, что мы можем сделать, это доставить ее сюда и урегулировать все по обычным каналам. Психологи. Адвокаты. На всех когда-нибудь что-то находит, и каждый может сорваться. Все, что мы сейчас можем сделать, – это минимизировать последствия.
– Ты действительно считаешь, что она убила тех людей?
–
– Фрэнсис…
– Давай просто вернем ее домой в целости и сохранности. Лады?
– Ну хорошо… Угу. Лады.
Бекетт смотрел в спину Дайеру, пока тот не скрылся за дверью своего кабинета, а потом обратился к первому же спецназовцу, попавшемуся ему под руку.
– Мне нужно поговорить с Гамильтоном.
Боец полиции штата был ростом как минимум на три дюйма выше шести футов, здоровенный, массивный и непоколебимый, как скала, в своей шляпе с полями и голубовато-серой униформе.
– Только не надо смотреть на меня эдакими мертвыми глазами – ты хоть и из штата, но я тебе не уличный гопник! Поди-ка разыщи его.
Это заняло несколько минут. Когда появился Гамильтон, Бекетт не стал тратить времени зря.
– Она заговорила?
– Это вы меня из-за этого сюда вытащили?
– Выдала она вам что-нибудь? Да или нет?
Гамильтон внимательно изучил лицо Бекетта, размышляя о том, что на нем видит. Похоже, что решимость. А может, и отчаяние.
