Элизабет ожидала, что сейчас он заговорит о сговоре и пивной банке, о том, что все это может быть частью какой-то замысловатой подставы. К ее облегчению, он вообще ничего не сказал. Все это было слишком масштабно для чего-то подобного. Слишком много трупов.
– А что с охранниками?
– Думаешь, я убил их?
– По-моему, ты встревожен.
Эдриен улыбнулся, поскольку «встревожен» было слишком незначительным словом.
– Я не стал их убивать.
– Мне надо поверить тебе на слово?
Она была такой маленькой на обочине дороги, но абсолютно непоколебимой, каким и должен быть любой хороший коп. Эдриен подошел к машине и открыл багажник. Там лежал Оливет.
– Зачем ты привез его сюда?
Он выволок охранника из багажника, бросил на асфальт. Элизабет встревожилась, но Эдриен и глазом не повел. Вытащил из-за пояса револьвер, опустился на корточки и смотрел, как Оливет таращится на ствол, будто пытаясь прочесть свое будущее. Эдриен тоже это понимал, эту завороженность.
– Я хотел убить его, – произнес он.
– Но не стал.
Краем глаза Эдриен заметил ее пистолет и улыбнулся – как же далеко она ушла от той испуганной девчонки, которой некогда была! Пистолет был вынут из кобуры, но пока опущен – наготове. Она сама была наготове.
– Ответь на один вопрос, – сказал Эдриен.
– Если ты отдашь мне револьвер.
– Люди, которые погибли в подвале. Разве они этого не заслуживали?
– Заслуживали.
– Ты чувствуешь сожаление?
– Нет.
– А если я тебе скажу, что здесь нет никакой разницы? – Он приставил ствол к груди Оливета и увидел, как Элизабет выросла рядом с ним.
– Я не могу позволить тебе его убить.
– Ты готова застрелить меня, чтобы спасти этого человека?
– Давай не будем пробовать это выяснить.
Эдриен изучил лицо Оливета – написанный на нем страх, синяки, ввалившиеся глаза. Вовсе не дочь спасла его тогда на ферме. Не синие мигалки, не сирены. Эдриен все равно успел бы убить его и благополучно скрыться. Даже теперь его палец чувствовал изгиб спускового крючка. Хотя все-таки существовала одна причина, и она до сих пор имела значение.
– Если б я хотел его убить, он уже давно был бы мертв.
Эдриен снял курок с боевого взвода и положил револьвер на землю. Элизабет наклонилась, чтобы подобрать его, но Эдриен все не сводил взгляда с Оливета; склонился ближе, так что их лица разделяли считаные дюймы.
– Я хочу, чтобы ты передал кое-что своему начальнику.
– Да. – Оливет попытался сглотнуть, но поперхнулся. – Что угодно.
– Передай начальнику, что ты жив только из-за Эли Лоуренса, но в следующий раз ни на что подобное пусть не рассчитывает. Скажи ему, что если я его увижу, то он лично за все ответит. Я отплачу ему тем же, что сделали со мной. Кровь за кровь. – Охранник кивнул, но Эдриен еще не закончил. – Дочка там, не дочка, но то же самое произойдет и с тобой. Все понял?
– Да. Господи, да!
Эдриен встал и изучил стойку Лиз, ее лицо. Ее пальцы по-прежнему до белизны сжимали рукоять пистолета, но это вполне можно было пережить. Важно было то, что она вообще до сих пор здесь, что она вернулась, хотя вполне могла не возвращаться, и что сейчас она проявляла сдержанность, какую не стал бы проявлять ни один другой коп на ее месте. Вроде бы, совсем незначительная мелочь в огромном мире, но в тусклом свете перед старой бензоколонкой Эдриен впервые за очень долгое время чувствовал себя не совсем одиноким – пусть и не в полном мире и покое, но и не окончательно уничтоженным. Ему хотелось, чтобы Лиз поняла это, чтобы знала, что кое-что для него значит и что это «кое-что» – не нечто совсем маленькое и чепуховое.
– У тебя есть вопросы, – произнес он. – Не уверен, что могу рассказать тебе абсолютно все, но попробую.
– Это было бы замечательно.
– Поедешь со мной?
– Что?
– Ты сама это сказала. Мне нужно отсюда уезжать.
– И куда мы направимся?
– Это секрет, – сказал он ей, и Лиз опустила взгляд на темнеющую дорогу. Секреты – вещь опасная; оба это прекрасно понимали. Но он не мог знать, что она тоже испытывает боль, что ее собственная жизнь тоже находится на распутье.
– Пожалуйста, – добавил Эдриен, и она посмотрела на него этими своими чистыми, полными невысказанных слов глазами. – Я так устал быть один!
Они взяли машину Элизабет, поскольку копы уже обнаружили Престона, а серый автомобиль теперь был наверняка объявлен в розыск. Эдриен показал ей, как выбраться на шоссе, уходящее к востоку, и они в полном молчании покатили сквозь ночь – маленькие городки и поселки проскальзывали мимо, разделенные черной, плоской, топорщащейся соснами пустотой.
– Скажи мне, что я не сумасшедшая, – только раз пробормотала Элизабет.
