4. Бывают ложные, обольстительные видения и откровения, равно как бывают и ложные пророки. Также существуют многоразличные фантазии, мечтания и прочие самоизмышлённые небылицы, порождённые слишком сильной или неудержимой силой воображения и часто принимаемые за чистую монету; и именно сюда надлежит относить слово Сираха:
5. Итак, памятуя о том, что существуют ложные и обольстительные духовные явления, и нужно тщательно беречься, чтобы не принять истину за ложь, – необходимо, с другой стороны, всячески остерегаться, чтобы без испытания и разбора не отвергнуть подлинные и божественные вещи. Предположим, мы знаем, что в шкатулке с драгоценными камнями есть некоторые, а может быть, и многие фальшивые камни; мы же не выкинем по этой причине всю шкатулку. Поэтому, хоть мы и живём в последние, неверующие времена, слова Апостола Павла
6. Опытные и просвещённые мистики-боговедцы советуют не желать и не искать особых духовных явлений; если же они даны, то не слишком обращать на них внимания и не задерживаться на них, напротив, проходить мимо них, дабы не искуситься и не плениться ими, но в свободном отстранении духа, возвышаясь над всем, прилепляться к Богу чистой верой и стремиться к непосредственному единению с Ним. Это увещевание правильно и необходимо для тех людей, которые сами, непосредственно, на опыте испытывают (или могут испытывать) всё сие. Мы же ведём речь о том, как надлежит нам относиться ко всему этому в других, со стороны. И тут мы не можем по истине (и по смыслу того, о чём говорили вышеуказанные богопросвещённые мужи) сказать ничего иного, как только то, что, по надлежащем испытании, нам следует с должным благоговением принимать такие явления и извлекать из них для себя возможную пользу.
При этом нужно иметь в виду, что ничто экстраординарное не является непременным доказательством святости (а уж тем более великой святости) человека, ибо иногда такие дары даются и новоначальным душам. Впрочем, не следует забывать, что божественные откровения, видения и т. п. могут быть присущи и людям, находящимся на вершинах святости, и апостольскому чину, как о том с достаточной убедительностью свидетельствует хотя бы пример высоко воспарившего орла, евангелиста и тайнозрителя Иоанна.
7. Конечно, возникает вопрос – как надлежит нам проверять и испытывать все эти явления. Тут мы неизбежно сталкиваемся с трудностями. Ибо не говоря уже о том, что далеко не всякий человек имеет способность различения духов (1 Ин. 4, 1; 2 Кор. 12, 10), мы обнаруживаем, что иногда и нечестивцы имели подлинные откровения и пророчества (Валаам – Числ., гл. 22–24; солгавший пророк-старец в Вефиле – 3 Цар. 13, 20); истинные пророки, напротив, нередко говорили от собственного духа или своих добрых мыслей (Нафан – 2 Цар. 7, 1–3). Ещё чаще мы находим, что пророки изрекали по воле Божией то, что по букве отнюдь не исполнялось (Ис. 38, 1), ибо или люди, которых это касалось, изменялись к лучшему (Иер. 18, 7–8; Иона 3, 4–10; 3 Цар. 21, 17–19; 28–29) либо к худшему (Иер. 18, 9–10; 1 Цар. 2, 30), – тогда и Бог не приводил в действие Своё слово; или же Божие слово понималось и принималось не по Божьему намерению (Иер. 4, 10).